Император. Врата Рима - Конн Иггульден

Александрос вышел на середину арены, двигаясь легко и уверенно. Снаряжение у него было такое же, только щит — синий, а не красный.

— Поди их отличи, — сказал Гай. — В этой броне они похожи, как братья.

Его отец фыркнул.

— Но не по крови! Грек — это тебе не италик. У него другие, ложные боги. Такую веру не станет защищать ни один истинный римлянин.

Юлий произнес это, не поворачивая головы и пристально всматриваясь в гладиаторов.

— Но ты поставишь на грека? — не отставал Гай.

— Поставлю, если Тубрук скажет, что он победит, — ответил Юлий с улыбкой.

Сигнал о начале боя подавали в бараний рог, который стоял в медном зажиме в первом ряду. Гладиаторы двинулись навстречу друг другу, и звук рога стоном разнесся над усыпанной песком ареной.

Рог все еще звенел в ушах Гая, а толпа уже взревела: гладиаторы принялись осыпать друг друга ударами. В первые несколько секунд мечи несколько раз то взрезали кожу, то соскальзывали с металла, залитого алой кровью.

— Тубрук! — крикнул отец Гая.

Зрители, сидевшие вокруг, разрывались между желаниями посмотреть на удивительную демонстрацию грубой силы и заключить пари.

Тубрук хмуро подпер кулаком подбородок.

— Пока нет. Ничего не могу сказать. Они бьются наравне.

Гладиаторы на мгновение разошлись, немного сбавив темп. По крови и грязи струился пот.

Александрос ударил щитом под руку противника, сбивая его с ритма; рука с мечом взмыла вверх и резко опустилась. Италик неуклюже рванулся назад, чтобы избежать удара, и уронил щит. Толпа встретила ошибку соотечественника улюлюканьем и свистом. Тот, видимо обиженный, собрался и перешел в нападение.

— Тубрук!

Юлий взял управляющего за предплечье. Бой вот-вот закончится, а при явном преимуществе одного из соперников ставки принимать не будут.

— Пока нет. По… ка…

Тубрук впился глазами в арену.

Песок вокруг гладиаторов потемнел от крови. Оба кидались то влево, то вправо, то вперед, рубили мечом сверху вниз и по сторонам, приседали и отражали удары, сталкивались щитами и пытались подставить друг другу подножки. Александрос захватил щитом меч итальянца. От мощного удара щит треснул, и лезвие едва не застряло в мягком металле синего прямоугольника. Теперь оба щита лежали на песке, а гладиаторы стали друг к другу боком, как крабы, чтобы защитить себя наручами. Мечи затупились и покрылись зазубринами; на сильной жаре мужчины быстро теряли силы.

— Ставь на грека, и быстро! — проговорил Тубрук.

Раб, принимающий ставки, вопросительно оглянулся на хозяина. Пари заключили быстрым шепотом, причем к ним присоединились почти все соседи.

— Пять к одному против римлянина — если бы раньше, ставки были бы выше, — пробормотал Юлий, глядя на арену.

Тубрук промолчал.

Один из гладиаторов сделал выпад и успел отдернуть меч. Новый выпад — и меч вонзился в бок, хлынула кровь. Яростный ответный удар молниеносно разрезал бедренную мышцу. Ноги противника подкосились, и он упал. Второй гладиатор рубанул его по шее, потом еще раз и еще, пока тот не испустил дух. Тогда он тоже упал в лужу своей и чужой крови, которую жадно пил сухой песок. Грудь его тяжело вздымалась от боли и напряжения.

— Кто победил? — заволновался Гай. Без щитов это было непонятно, и все зрители повторяли один и тот же вопрос: кто победил?

— По-моему, убили грека, — промолвил раб.

Его хозяин решил, что римлянина. Однако никто не мог сказать наверняка, пока победитель не поднимется и не снимет шлем.

— А что, если умрут оба? — спросил Марк.

— Все ставки отменяются, — ответил владелец раба, принимающего ставки.

Скорее всего, он тоже поставил на кон немалую сумму. Во всяком случае, в лице его читалось такое же напряжение, как и у остальных.

С минуту оставшийся в живых гладиатор обессиленно лежал, проливая кровь на песок. Толпа зашумела, закричала ему, чтобы он поднялся и снял шлем. Медленно, с видимым усилием гладиатор взял в руки меч и, опираясь на него, встал. Он постоял, слегка шатаясь, а потом наклонился и зачерпнул горсть песка. Втер песок в рану и смотрел, как тот падает мягкими красными хлопьями. Потом поднял окровавленную руку и снял шлем.

Под шлемом оказалось бледное от потери крови лицо грека Александроса. Он улыбался, а толпа выкрикивала оскорбления. На солнце блеснули монеты, которые они швыряли, но не ему, а в него. По всему амфитеатру деньги с проклятиями переходили из рук в руки, и на гладиатора уже не обращали внимания. Он снова упал на колени, и ему на помощь выбежали рабы.

Тубрук проводил Александроса бесстрастным взглядом.

— Может, стоит поговорить с ним насчет обучения? — спросил Юлий, с довольным видом собирая деньги в мешочек.

— Нет. Думаю, он не протянет и недели. В любом случае у него мало выучки, только хорошая скорость и реакция.

— Для грека, — вставил Марк.

— Да, хорошая реакция для грека, — рассеянно ответил Тубрук.

Пока убирали кровавый песок, зрители говорили о своем; правда, Гай и Марк заметили, как некоторые с криками и поддельными стонами изображают только что увиденный бой. Юлий похлопал Тубрука по руке, обращая его внимание на пару человек, которые спускались к ним по рядам. В тогах из грубой шерсти, без металлических украшений, оба выглядели в цирке немного не к месту.

Юлий и Тубрук поднялись, мальчики за ними. Отец Гая протянул руку и поздоровался с тем, кто подошел первым; тот наклонил голову в ответ.

— Приветствую вас, друзья. Садитесь, пожалуйста. Это мой сын, а это мальчик под моей опекой. Они ведь могут на пару минут отойти за едой?

Тубрук вручил обоим по монете, и мальчики, не задавая вопросов, хотя и без особого удовольствия, прошли между рядов и встали в очередь у лотка с едой. Они видели, что четверо говорят о чем-то, касаясь головами, но их голоса терялись в шуме толпы.

Через несколько минут, пока Марк покупал апельсины, Гай заметил, что двое благодарят отца и снова жмут ему руку. Затем каждый повернулся к Тубруку, и тот дал им по монете и попрощался.

Когда они вернулись на свои места, Марк раздал каждому по апельсину.

— Кто эти люди, отец? — полюбопытствовал Гай.

— Мои клиенты. У меня таких в городе несколько, — ответил Юлий, аккуратно очищая апельсин.

— А чем они занимаются? Я никогда их не видел. Юлий посмотрел на сына и улыбнулся, увидев его интерес.

— Они мне полезны. Голосуют за кандидатов, которых я поддерживаю, или охраняют меня в опасных местах. Передают мне письма… в общем, выполняют тысячи мелких поручений. В обмен я им плачу по шесть динариев в день.

Марк присвистнул.