Ледовое побоище. Разгром псов-рыцарей - Виктор Поротников

Комтур поинтересовался у Бедослава, как ему удалось спастись, ведь татары все-таки разорили Торжок дотла?

– Когда стало ясно, что подмога из Новгорода не придет, воевода Руфим Бусыга предложил прорываться ночью из города в леса, – ответил Бедослав, уплетая пирожок с медом. – Не все из воевод поддержали Бусыгу. Однако многие ратники и даже женщины из знати заявили о своей готовности вырваться из осажденного Торжка. Таких желающих набралось около восьми сотен. Ну и я тоже решил попытать счастья. Бусыгу я давно знаю, он – воитель отменный! Вышли мы из города после полуночи и с боем прорвались к лесу на Поклонной горе, затем по льду реки Таложенки ушли в сторону озера Селигер. Татары преследовали нас полдня, но их кони вязли в снегу, и нехристи отстали. У озера Селигер отряд Бусыги распался: кто-то двинулся к Торопцу, кто-то – в Русу. Я присоединился к тем, кто подался в Новгород.

– Ты не робкого десятка, Бедослав. – Суровый комтур впервые назвал плотника по имени. – Это похвально! Ты достоин более высокой судьбы. Задумайся над этим. Русь обречена на порабощение. Татар уже не остановить. Два года тому назад татары опустошили рязанские и суздальские земли, ныне эти кочевники бесчинствуют в Южной Руси. В прошлом месяце пал Киев.

Бедослав невольно вздрогнул, услышав это.

– Куда направит свои дальнейшие удары орда Батыя, неизвестно, но можно не сомневаться, что с завоеванных русских и половецких земель татары никуда не уйдут, – невозмутимо продолжил комтур. – Все, что татары не успели разорить на севере Руси, возьмет под свою власть Ливонский орден. Когда растает снег, войско Ордена при поддержке данов захватит Новгород, Ладогу и Русу. Я полагаю, для новгородцев и псковичей лучше находиться под властью братьев-христиан, чем терпеть иго безбожных татар.

В конце беседы комтур повелел Бедославу встретиться с монахом Ансельмом, который пишет летописную историю Ливонского ордена.

– Я думаю, брату Ансельму будет интересно послушать о бесчинствах татар под Торжком, – сказал комтур. – Возможно, брат Ансельм вставит что-то в свою хронику после рассказанного тобой, Бедослав.

Монах Ансельм жил в одном тереме с комтуром. Ему были выделены две комнаты на первом этаже рядом с помещением для слуг комтура.

После ужина оруженосец комтура проводил Бедослава к монаху-летописцу.

Ансельм говорил по-русски гораздо хуже комтура, поэтому Бедославу приходилось по нескольку раз повторять ему одно и то же. В результате их беседа затянулась допоздна. Ансельм договорился с комтуром, что Бедослава на несколько дней освободят от строительных работ. Монах решил поместить описание татар и осаду ими Торжка в свою хронику, которую он писал на латинском языке.

На другой день с утра Бедослав опять оказался в покоях Ансельма, где он сначала разделил с ним утреннюю трапезу, а потом долго отвечал на дотошные расспросы монаха, которому были интересны любые подробности, касающиеся татар.

– Новгородцы должны считать величайшим благом то, что Ливонский орден готов взять их под свою защиту от татарской угрозы, – сказал Ансельм, раскладывая на столе письменные принадлежности. – Не понимаю, почему новгородцы так противятся проникновению ливонцев на свои земли. Ведь если вместо орденских братьев к ним вторгнутся татары, их участь будет ужасна. В Новгороде никогда не бывало порядка из-за боярских склок, лишь сильная рука способна прекратить эти новгородские беспорядки. И рука эта протянется к Новгороду со стороны Ордена.

– Новгородцы никогда не потерпят над собой чужеземного владычества, – заметил Бедослав, глядя, как монах усаживается за столом, собираясь что-то записывать в толстую книгу в кожаном переплете.

– Псковичи заявляли то же самое много раз, – невозмутимо отозвался Ансельм, – однако ныне их город находится под властью Ордена. Причем братья-рыцари взяли Псков без боя, не пролив ни капли христианской крови.

– Это потому, что изменники открыли ливонцам ворота Пскова, – жестко вымолвил Бедослав.

– Нет, сын мой. – Ансельм взглянул на Бедослава проникновенным взглядом. – Просто разум победил в псковитянах тупое упрямство. Я знаю, во Пскове еще много недовольных тем, что в тамошней крепости стоит ливонский гарнизон. Со временем жители Пскова поймут, насколько спокойнее их жизнь под властью Ордена. Время есть самый мудрый и беспристрастный судья.

Бедослав ожидал, что в скором времени к Копорской крепости подступит войско новгородцев. Однако зима была уже на исходе, а новгородская рать у Копорья так и не появилась. И это несмотря на то, что ливонцы постоянно рыскали по владениям Новгорода, отнимая у смердов лошадей и съестные припасы. Все награбленное ливонцы свозили в Копорье, сюда же они пригоняли и невольников.

«О чем там думают бояре и купцы новгородские?! – ломал голову Бедослав. – Немцы беспрепятственно выстроили крепость на новгородской земле, шастают по нашим волостям, как у себя дома! Смердов в невольников обращают, жен и дочерей наших умыкают! А знать новгородская даже не чешется! Иль там опять свара идет?»

Бедослав все чаще стал задумываться о побеге, благо он теперь мог свободно передвигаться по крепости. Пользуясь расположением комтура Ауэрбаха и мэтра Гутторма, Бедослав стал старшим в артели плотников, которая занималась внутренней отделкой уже построенных домов. Эта артель жила отдельно от прочих невольников в небольшом домишке, сложенном из бревен. Стражники к этой плотницкой артели приставлены не были, так как артельщики и без того все время были на виду, а за пределы крепостных стен они не выходили.

Бедослав старался измыслить подходящий предлог, чтобы выйти из крепости хотя бы на полдня, тогда он попытался бы улизнуть в лес. Но ничего стоящего и не вызывающего подозрений ему не приходило в голову. Пытаться перебраться через крепостную стену Бедослав и не помышлял: он видел, что стража на стенах и башнях дежурит днем и ночью.

И вот однажды удача улыбнулась Бедославу.

В тот день он был занят постройкой голубятни на чердаке терема, в котором жил комтур Ауэрбах. Выглянув в чердачное окно, Бедослав увидел с высоты, как в крепость въехал верхом на коне очередной гонец. Посланцы из Вендена и Дорпата прибывали с письмами к комтуру Ауэрбаху три-четыре раза в месяц. К этому в крепости все уже давно привыкли.

Но на этот раз гонец, доставивший послание, оказался сильно навеселе. Видимо, по пути он задержался в какой-то деревне, где его и угостили медовухой. Комтур Ауэрбах накричал на гонца и прогнал его с глаз долой, велев ему проспаться. Гонец завалился спать в комнате, где Бедослав складывал свои инструменты и обрезки досок в конце рабочего дня. Это было неотапливаемое помещение на втором ярусе терема.

Увидев спящего гонца на мешках со стружкой, Бедославу вдруг пришла в голову отчаянная мысль. Он уже знал распорядок смены караула у ворот крепости, вот-вот полуденную стражу должна была сменить стража вечерняя. То есть вновь заступившие в наряд стражники не видели в лицо приехавшего гонца.