Время великих реформ - Александр II

24 февраля начальник секретной полиции, призвав помощника пристава Спасской части Ванден-Бергена, поручил ему, совместно с околоточным надзирателем Лайхом и агентами секретного отделения Малькевичем и Гулевичем, учредить надзор за Тригоней. Следившие немедленно поместились в одной из комнат г-жи Мессюро. С этой минуты был известен каждый шаг «Милорда». Всюду за ним следовали преследователи.

Политический вожак не подозревал надзора, но, тем не менее, обнаруживал изумительную осторожность. Чтобы достичь известного пункта столицы, он в течение двух или трех часов кружил по городу, направляясь совершенно в противоположные стороны, сворачивая в закоулки и переулки, заходя в гостиницы.

Ванден-Берген и Лайх тем энергичнее преследовали Тригоню, что были получены сведения, указывавшие что «Милорд» был одним из распорядителей революционного исполнительного комитета, как оказалось, сторонником употребления разрывных бомб. «Милорд» отвергал целесообразность подкопов и взрывов и борьбу с огнестрельным оружием в руках, по его мнению, взрывные бомбы вернее достигают цели.

Брюнет с черною бородой, с горбатым, выдающимся носом, высокого роста, замечательного телосложения, одеваясь всегда прилично, Тригоня, тем не менее, производил не всегда приятное впечатление на собеседника. Ванден-Берген и Лайх, выслеживая Тригоню, карауля целые ночи напролет у ворот дома, в котором он находился, или куда входил, меняя свои костюмы и лицо, успели узнать те дома и квартиры, которые посещал Милорд.

Оказалось, между прочим, что он навещал дом № 18 по 1-й роте Измайловского полка [493]. Далее открылось, что булочно-кофейная Исакова на углу Малой Садовой служила местом свидания революционерам. Сюда заходили они в поздние ночные часы, здесь беседовали о предстоящем осуществлении планов. 27 февраля начальство секретной полиции дало, наконец, приказание арестовать Милорда.

Вечером, когда в комнате его находился некто «Петр Иванов», жилец дома № 18, по 1-й роте Измайловского полка, Ванден-Берген, Лайх, Малькевич и Гулевич находились в засаде в одной из комнат Мессюро. По распоряжению их, коридорная горничная должна была вызвать квартиранта Тригоню под каким-нибудь предлогом в коридор. Едва вышел последний из комнаты, как преследователи взяли его под руки и отвели в отдельную комнату.

Арестованный спокойно, не сопротивляясь, последовал за представителями полиции. В тоже время другой человек с чрезвычайно красивым, выдающимся лицом, с длинною черною бородой, сообразив случившееся, выскочил из комнаты арестованного и быстрыми шагами направился к выходной двери. Дверь оказалась запертою. «Петр Иванов», подобно Милорду, очутился в руках полиции.

Во время ареста Петр Иванов опустил руку в карман и быстро вынул револьвер. Оружие было моментально отобрано. «Я цареубийца из Александровска», рекомендовался Петр Иванов, и удивлялся, как могло случиться, что он допустил себя арестовать. По поводу отобранного прекрасного револьвера Петр Иванов острил, говоря, что он ему сто́ит замечательно дешево, и заплатил за него тридцать пять рублей лишь потому, что он купил вместе с целою партией оружия.

Обыск в комнате «Милорда» обнаружил 170 экземпляров листка Народная воля. На основании примет одного государственного преступника Ванден-Берген и Лайх полагали, что в лице второго арестованного они имели дело с одним из сотоварищей Гартмана [494], скрывшимся государственным преступником Желябовым. Петр Иванов отрицал свою тождественность с последним.

Задержанные были отправлены в дом предварительного заключения и поступили в ведение прокурорского надзора. Только когда товарищ прокурора Добржинский обратился к Петру Иванову и сказал: «Я вас помню по делу 1874 года; вы Желябов», – мнимый Петр Иванов ответил: «ваш покорнейший слуга». В квартире последнего, в Измайловском Полку, найден динамит.

Кроме вышеозначенных лиц, арестованы были 28 февраля два господина, подозреваемые в политическом преступлении. У них были найдены ключи; указать на место жительства они отказались, и на замечание, что найдут и без их указания, отвечали: «Это будет ваше счастие». После продолжительных розысков полиция нашла квартиру одного из них в Измайловском полку, 2-я рота.

Дворник с первого раза признал ключ и пояснил, что этот господин жил там с сестрой, которая тоже незаметно ушла из дома, встревоженная долговременным невозвращением брата. В квартире был сделан обыск, и найдено девять ящиков динамита и огромная сумма денег. По справкам оказалось, что это не были брат с сестрою, а лица, связанные неродственными узами.

По словам «Новости», ходят слухи, что 3 марта вечером конным патрулем арестованы на углу Владимирской и Невского Проспекта два человека. 4 марта в 10 часов утра двое молодых людей подъехав на извозчике, остановились на углу Невского проспекта и Владимирской улицы.

У одного из них в то время выпал из рукава револьвер, который был замечен близ стоявшим мальчиком, обратившим немедленно внимание окружавших и полиции на приехавших. Заметив суматоху, молодые люди поспешили войти в дом, где и арестованы. 5 марта, в булочной Исакова, на углу Малой Садовой и Невского, помещающейся рядом с домом, откуда сделан подкоп, арестовано семь молодых людей по подозрению в прикосновенности к событию 1 марта [495].

От 6 марта в «Голосе» пишут: «Следствие о событии 1 марта производится прокурорским надзором (прокурором палаты – господином Муравьевым, и участковым товарищем прокурора – господином Плющевским-Плющик), при содействии судебных следователей (местного участка – господина Ламанского, и судебного следователя по особо важным делам – господина Книрима, а также и при участии офицера корпуса жандармов.

Следствие ведется энергично, и достигло уже весьма важных результатов. Так, не говоря уже об арестовании многих лиц, принимавших активное участие в злодеяниях последнего времени, подтверждено, как слышно, что арестованная 3 марта в квартире Навроцкого в Тележной улице, женщина-еврейка, родная сестра государственного преступника Дейча; что называвшийся Навроцким, самоубийца есть в действительности Фесенко; дознано, что один из главных деятелей, арестованный 27 февраля, был в сношениях не только с Рысаковым, в чем он сознался, но и с Кобозевым, сырным торговцем [496]. При обыске в его квартире нашли много кусков сыру из лавки Кобозева.