Мировая история - Одд Уэстад

Дальше на западе еще одна тюркская группа, то есть булгары, переселились в северо-западные области Черноморского региона, где начали смешиваться со славянскими народами и постепенно перенимать их язык. Им предстояло в значительной степени повлиять на формирование истории этих славян. Очередная группа тюрков под названием сельджуки двинулась в область, окружавшую Аральское море. Их первый царь служил у хазар (поэтому своих сыновей назвал Муса, Микаил и Исраил), и он воспользовался этой возможностью для освоения с помощью хазар принципов одновременно торговли и войны. В XI веке его преемник Малик-шах захватил области Анатолии (нынешнюю Турцию), которые включил в состав расширяющегося Сельджукского конгломерата.

Наследие тюрков сыграло свою роль к тому же в истории восточной части Азии. Китайская династия Тан по своему происхождению среди прочих имела тюркские корни, и этим объясняются попытки ее представителей установить контроль над восточной степью. Но даже притом, что императоры Тан несколько раз наносили поражение восточным тюркским группам в VII веке и начале VIII века, они сохранились в качестве независимых держав на протяжении всего периода истории вплоть до возвышения монголов в XI веке. На северо-западных границах Китая в середине VIII века еще одна тюркская группа под названием уйгуры основала свое самостоятельное царство.

Это уйгурское государство, возглавлявшееся династией, изначально манихейской по вероисповеданию (большинство уйгуров приняло ислам только в XV веке), образовало значимую географическую и историческую связь между Китаем и Южной Азией. Великий торговый народ согдийцы, занимавшие территорию к западу от уйгуров вокруг Самарканда и Бухары и продолжавшие торговать со всеми странами Центральной Евразии, какой бы империи они ни принадлежали, преподали им принципы построения Великого Китайского шелкового пути, и уйгуры с готовностью продолжили их традицию. Но уйгуры находились под влиянием одной великой империи, давно исчезнувшей к VIII веку, которая правила народами к югу от Согдианы на территории от Афганистана до Северной Индии в первой половине тысячелетия. Речь идет об империи кушанов, индоевропейский язык элит которой появился в той же самой области, которой позже пришлось управлять уйгурам. Именно через их доминионы буддизм сначала проник в Центральную Азию, а потом распространился на Китай.

Центральную Евразию того времени не следует считать периферией мира, откуда варвары угрожали великим цивилизациям востока, юга и запада. Отнюдь. На протяжении весьма длительного периода времени она служила обширной, образно говоря, расчетной палатой для ведения торговли и обмена представлениями, а также центром политической власти. Ее эпоха отнюдь не закончилась к концу 1-го тысячелетия н. э.: самый важный ее этап, то есть времена монгольских империй, был еще впереди. Но к VIII веку уже произошло изменение положения политических созвездий. Византийская империя не просто сохранилась, но еще и укрепилась. В Китае правители династии Тан возродили державу в самом сердце Центральной Евразии. Однако главные изменения ожидались с юга, где арабские армии, воодушевляемые новой верой, готовились к завоевательным походам. В июле 751 года несколько таких армий сошлись в схватке с войсками династии Тан во время сражения при Атлахе около северо-западной границы нынешней Киргизии. Победу в этой битве, получившей название Таласская, одержали арабы. Сложились условия для настоящей исламизации Центральной Азии, которой обусловливается очередной период в истории данной обширной области.

Правители великих империй, появлявшихся на территории Ирана, на протяжении тысячи лет с относительно кратковременными перерывами донимали своих соседей нашествиями до самого V столетия н. э. В ходе войн иногда происходит сближение цивилизаций, и на Ближнем Востоке взаимовлияние двух культурных традиций достигло такой степени, что их история при всей непохожести судьбы этих двух народов завязалась в мертвый узел. Через Александра Македонского и его преемников Ахемениды передали римлянам представления об изяществе божественного происхождения монархии, корни которой лежат в плодородной исторической почве Древней Месопотамии; из Рима эти представления пересадили на клумбу христианской Византийской империи, правители которой сражались с Сасанидами. Правители Персии и Рима слишком увлеклись и в конце концов помогли своим врагам разгромить друг друга; их антагонизм принес им гибель, так как они сковали себя обязательствами с врагами друг друга, требовавшими ресурсов, применение которым следовало искать совсем в других важных сферах. В итоге обе империи пережили трагедию краха.

Первый Сасанид по имени Ардашир, или Артаксеркс, обладал мощным желанием обеспечить продолжение персидской традиции. Он совершенно сознательно восстановил память о парфянах и Великом царе Дарии. Преемники на престоле следовали его примеру в укреплении памяти о них в скульптуре и письменах. Ардашир выдвинул притязания на все земли, когда-то находившиеся под дланью Дария, и сам пошел завоевывать оазисы Мерв и Хивы, а потом вторгся на территорию Пенджаба; на завоевание Армении ушло еще 150 лет, но большая ее часть в конце концов оказалась под персидским господством. Так случилось последнее в истории восстановление древней иранской империи, причем в VI веке ее территория простиралась на юг до Йемена.

Мощному разрастанию территории империи Сасанидов постоянно препятствовал распад из-за ее географического и климатического разнообразия, но в течение долгого времени Сасаниды успешно справлялись с задачей управления ею. Они ловко пользовались бюрократической традицией, уходящей корнями в Ассирию, и обоснованием монархии божественным происхождением. Политическая история государства Сасанидов отмечена напряженностью между силами, стремящимися к централизации империи, и интересами великих аристократических семей. В результате эта история представляет собой перемежающиеся периоды правления царей, преуспевших или не очень в деле подтверждения своего права на престол. Монархам империи предстояло пройти два главных испытания. Первое состояло в назначении преданных соратников на руководящие посты в государственном аппарате и усмирении тех представителей знати, кто покушался на верховную власть. Второму испытанию подвергались те, кому приходилось отстаивать свое видение престолонаследия. Нескольким персидским царям не удалось удержать престол, и их свергли. При этом престол формально передавался посредством процедуры назначения нового правителя. В такие моменты применялся метод своего рода избирательной системы, в рамках которой государственные чиновники, военачальники и жрецы делали выбор в пользу одного из представителей августейшей семьи.

Сановники, претендующие на царскую власть, то есть те, кто подчас уже правил в сатрапиях, вели родство с небольшим числом великих семей сановников, относящихся к потомкам парфянских аршакидов, всегда управлявших этим народом. Они располагали крупными вотчинами, с которых кормились, но их опасный авторитет уравновешивался еще двумя альтернативными силами. Одной из них следует назвать наемную армию, командование которой составляли представители мелкопоместного дворянства, тем самым располагавшие некоторой опорой в противостоянии с сословием вельмож. Их отборный корпус царской конной гвардии находился в прямом подчинении царя. В качестве второй сдерживающей силы выступало духовенство.