Воскрешение - Денис Валерьевич Соболев

бронированными бульдозерами, инженерными войсками, вертолетными площадками и много чем еще, о чем Митя пока не догадывался,– вся эта структура называлась Отделом по связи. Именно в распоряжение Отдела по связи он был отправлен со своим 101-м парашютно-десантным батальоном. Именно тогда он впервые увидел Хорошую стену и прошел через ворота Фатма. Про Хорошую стену Митя много чего слышал и раньше; но на самом деле особого впечатления она на него тогда не произвела; и выглядела она скорее укрепленным забором, чем стеной. Ворота Фатма его тоже не особенно заинтересовали; вышел он на ту сторону и вышел. С обеих сторон ворот было приблизительно то же самое – те же самые, свои же, солдаты, танки, БТРы, грузовики, бульдозеры, бетонные блоки, обычный армейский беспорядок и сутолока, хотя горы там вдалеке казались выше и темнее, особенно по сравнению с оставшимися уже далеко за спиной светлыми долинами Галилеи, а еще на него неожиданно дохнуло горячим и режущим ветром неизвестного. В глубине души от этого ветра и захватывало дыхание, и становилось страшно. Перед ним лежали долины и горы Южного Ливана, частью почти пустынные, временами лишенные не только лесов, но даже травы, частью, наоборот, утопающие в высоком, почти непроходимом кустарнике; а еще здесь были ливанские кедры. Кедров было много.

Пройдет больше года до того, как Митя поймет, точнее почувствует всем своим телом, каждой его клеткой, чем же на самом деле была Хорошая стена и чем же были ворота Фатма.

« 2 »

В свою первую ливанскую ходку Митя попал на базу Гальгалит недалеко от израильской границы; ближе нее была только база Ципорен, находившаяся практически на самой границе. Собственно говоря, именно поэтому на «ближние» базы и отправляли таких, как он, еще толком не обстрелянных, новичков. Гальгалит была выстроена рядом с деревней Дейр-Мимас, населенной греческими православными и «мелькитами», средиземноморскими униатами. Многие из них и их семей служили в Армии Южного Ливана, так что отношения с местными жителями были хорошими и даже теплыми, хотя той сердечности в отношениях, которая вроде бы когда-то присутствовала, Митя уже не обнаружил. Но когда над деревней звонили колокола, Мите иногда начинало казаться – или же он пытался убедить себя, что ему это может показаться, – что он все еще спит в своей постели, что за окном не холодная средиземноморская осень, а чуть сероватое ленинградское лето и что ему снится очень длинный, запутанный, захватывающий и немыслимо страшный сон. При этом на самой базе страшно не было. База Гальгалит была огорожена гигантскими бетонными блоками и вообще выстроена разумно и вдумчиво, с укрытиями и подземными переходами; но, опять же к некоторому Митиному изумлению, на самой базе он обнаружил изрядный проходной двор.

Несмотря на то что к собственно пехотному гарнизону базы, то есть к ним, был приписан один-единственный танк, всякой бронетехники здесь болталось довольно много, от танков до бронированных бульдозеров и грузовиков; под всю эту технику была даже выделена отдельная территория. Через базу проходили всевозможные пехотинцы и спецназовцы, хоть и не очень много; а еще на разных этапах болтались солдаты полевой разведки, группа электронной защиты, следопыты и солдаты инженерных войск. Был даже свой собственный боевой инженер-контрактник. Еще большая сборная солянка вроде бы была только на базе Карком, тоже находившейся недалеко от границы и Хорошей стены и тоже бывшей излюбленным местом для отправки новичков, но она относилась к западной пространственной бригаде Отдела по связи; соответственно, линию фронта там держала морская пехота Гивати, и побывать в Каркоме Мите не довелось. Да и вели туда не ворота Фатма, а ворота Биранит.

Из числа минусов было то, что, в отличие от большинства израильских баз в Зоне безопасности, сосредоточенных либо в западном, либо в восточном секторе, вокруг Гальгалит не было ни баз, ни опорных пунктов южноливанской армии. На практике это означало, что по холмам и гигантским кустарникам к северу и западу от Гальгалит регулярно, а ночью так и особенно, кто-нибудь да шарился, и не только свои, вроде полевых разведчиков, но и хезбалоны и амалевцы. Густые утренние и вечерние туманы способствовали этому еще больше. Так что в сторону базы периодически что-нибудь да прилетало – то минометные снаряды, а то и ракеты. Обычно вреда от них было не очень много, но шум они производили изрядный, способствовали общей нервозности и просто раздражали. Противотанковые ракеты были опаснее и наводились значительно точнее. Говорили, что с Каркомом была та же проблема: при всей своей близости к границе и, судя по разговорам, даже известному ощущению турбазы, из всех баз и укрепленных точек Южного Ливана Карком вроде бы занимал первое место по количеству минометных обстрелов. С Гальгалит было что-то похожее, хоть и не в таких масштабах, конечно. После первой же недели в Гальгалит Мите стало казаться, что он на другом конце мира, а может быть, и в другой галактике. Это ощущение было странным и плохо выразимым в словах. «Интересно, а как там студент Петя из Калинина? – как-то подумал он. – Знает ли он, что я здесь? И что бы он сказал, если бы сейчас здесь оказался?»

С оперативной точки зрения помимо защиты деревни Дейр-Мимас и охраны самой базы, на которую, по большому счету, вот так вот сдуру вряд ли кто-нибудь бы и полез, они отвечали за не очень большую, хотя довольно бестолковую территорию в районе изгиба реки Литани. Здесь Литани, до этого текшая с севера на юг, разворачивалась почти на девяносто градусов и начинала гораздо более спокойное течение в сторону Средиземного моря. На практике это означало, что собственно гарнизон базы отвечал в первую очередь за безопасность дорог, хотя в засады на холмы и в зеленку они временами выходили тоже. И все же в засады чаще выходил бригадный спецназ; реже еще какие-нибудь специальные разведывательные или пехотные части, иногда с непонятными знаками различия. Как и они сами, спецназ выходил в первую очередь в зону ответственности базы к югу от Литани; любители пострелять по базе из кустарника должны были знать, что назад они могут вернуться, но могут и не вернуться. Однако судя по тому, что ребята из спецназов иногда рассказывали, хоть и неохотно, действовали они и к северу от реки, то есть за красной линией, официальной границей Зоны безопасности и Южного Ливана. Переправлялись через Литани, подолгу выжидая на берегу и стараясь менять места переправ; районом их действий к северу от реки в первую очередь были холмы и села, прилегающие к деревне Йохмур и ее