Белый царь - Иван Грозный. В 2 книгах. Книга 2 - Александр Тамоников

Борис Годунов усмехнулся.

– Хорошо, войска не беспокой, а вот с Нагими и некоторыми другими боярами, список которых тебе передадут, вопрос решить надо быстро. Сегодня же! А я помогу тебе, чем смогу.

Богдан Бельский тяжело вздохнул и отправился во дворец.

Борис Годунов осмотрел волнующуюся толпу с кремлевской стены и проговорил:

– Сама по себе смута не прекратится. Надо что-то делать, чтобы не дать ей разгореться во всю мощь. Иначе она сметет все и всех. Придется жертвовать Богданом. Он больше не нужен. Заодно освободится и место главы опекунского совета. Я должен занять его, стать правителем страны при больном царе. Ради этого пожертвуешь многим.

Годунов спустился со стены, пошел во дворец, завидел одного из своих верных людей и позвал:

– Васюта, поди сюда!

Молодой человек подбежал.

– Слушаю тебя, боярин.

– Наша дружина наготове?

– Как полагается, в смутное-то время. В городе людей подняли. На всякий случай сани с припасами подготовили.

– Все это пустое, Васюта. Сейчас важно другое.

– Так ты только скажи, боярин, все сделаем.

– Надо пустить по Москве наших людей, чтобы слух разнесли, будто царя Ивана отравили.

– Отравили? – воскликнул молодой ратник.

– Да! Это сделал ближний советник покойного царя Богдан Бельский, воспользовавшись тем, что государь принимал лекарства только из его рук. Пусть говорят, что и к смерти царевича Ивана он руку приложил, хочет, чтобы войска разгоняли народ, не давали ему проститься с любимым царем. Ты понял меня, Васюта?

– Понял, боярин.

– Делать дело осторожно, тайно!

– Не беспокойся, боярин.

– Еще чуть не забыл. Ступай и прикажи Андрею Васильеву явиться ко мне. Знаешь, где он сейчас?

– Там же, где и все, у Успенского собора.

– Лады.

– Вопрос, боярин, дозволь?

– Только быстро, дел у меня вельми много.

– А царя и взаправду отравили?

– Прямых улик нет, но я подозреваю, что отравили. Тут не обошлось без Бельского и придворного лекаря. Только доказать это невозможно.

– Понял.

– Ступай. Андрею передашь, что я буду в палатах у царевны. Пусть туда приходит.

– Слушаюсь.

Годунов прошел к Ирине и спросил:

– Федор у отца? – спросил вельможа.

– Где ж ему еще быть? Там, родимый, печалится.

Годунов усмехнулся.

– Ему не печалиться, а радоваться надо. Скоро на престол взойдет, царем станет. А все благодаря кому? Мне!

– Благодарствую, братец.

– Теперь ты еще более должна влиять на него, добиваться того, чтобы во главе попечительского совета встал я.

– Федор же безволен, Борис.

– Но ты-то у меня не только красавица писаная, но и умница.

– Как бы Нагие не помешали нам!

Годунов улыбнулся.

– Вот! Вижу государственный подход. Но не беспокойся, с Нагими и их ближними союзниками я разберусь. Ты, главное, держи Федора в своей клетке.

– В этом не сомневайся. Надо бы и мне с мужем быть.

– Верно. Ступай. Да реви вместе со всеми бабами, кручинься так, словно самого родного человека потеряла. А я продолжу дело. Оно только начинается, несмотря на то что главное препятствие удалось убрать.

В дверь постучали.

Ирина открыла двери, обернулась к брату:

– Андрей Васильев к тебе.

– Иду! – Годунов вышел в коридор.

Васильев, дворянин из его свиты, поклонился.

– Васюта Крылов передал, чтоб я явился к тебе, боярин.

– Да! Отойдем подальше.

Они укрылись в одной из многочисленных палат царского дворца.

Там боярин быстро составил список неблагонадежных вельмож, передал его ближнему дворянину.

– Держи! Тайно передай Богдану Бельскому.

– Сделаю.

– А после Эйлофа, царского лекаря.

– Его к тебе прислать?

– Нет. Скажешь ему, что я задумал его извести. Пусть быстро собирается и выезжает из Москвы в Литву. Сам же следи за ним. Как только он минует населенные земли, где-нибудь в лесах убей его и всех тех, кто с ним будет.

Люди Бориса Годунова не имели привычки задавать лишних вопросов.

Васильев кивнул и бросился на выход.

Годунов прошел к опочивальне, где все еще лежало тело царя. Все ждали прибытия митрополита Дионисия.

Вечер наступил быстро. В суете никто и не заметил, как погас день.

Бельский выполнил обещание. Думные бояре в ночь после смерти царя отправили малолетнего Дмитрия с матерью, ее родственниками и ближними вельможами в Углич.

Утром следующего дня Васюта доложил Борису Годунову, что слух об отравлении царя разнесся по Москве молниеносно. Народ повсеместно волнуется. Вскоре следует ждать больших беспорядков.

– Вот и хорошо, – спокойно ответил Годунов. – Наши люди должны быть в толпе и требовать выдачи Бельского.

– Понял!

– Ступай!

На третий день после смерти Ивана IV состоялись его похороны. Белый царь был погребен в Архангельском соборе, рядом с сыном Иваном.

Тогда же волнения в городе приняли широкомасштабный характер. Русский народ знал, что Федор, старший из двух сыновей Ивана Васильевича, не способен к самостоятельному царствованию. Дмитрий, отправленный в Углич, был еще младенцем. Поэтому реальная власть должна была находиться в руках опекунов.

Сыграли роль и распространенные по Москве слухи, будто Богдан Бельский со своими ближайшими советниками не только убил царя. Он желает уничтожить бояр, верных царю, и самовольно править государством, прикрываясь именем Федора.

В результате на Москве случилось восстание. Отовсюду неслись крики, требования выдать Бельского. События развивались стремительно и грозно. Вооруженный народ мог смять оборону стрельцов и ворваться в Кремль. Тогда никому не было бы пощады.

Бельский с Годуновым со стены Кремля наблюдали за усиливающимся натиском восставших.

– Почему народ ополчился на меня? – спросил Бельский.

– Кто знает, Богдан. Видимо, недруги твои постарались.

– Но я же ни в чем не виноват.

– А ты поди к ним и скажи об этом. – Годунов указал на беснующуюся толпу.

– Да они растерзают меня. Спаси, Борис. Ты же не отдашь меня толпе?

– Ты говорил, что нельзя выводить войска против народа! Гляди, что случилось. Ступай к себе и немедля готовься к отъезду в Нижний Новгород. В ночь ты должен уехать. А я постараюсь успокоить народ. Не сомневайся, ты еще вернешься. Как поутихнут страсти, новый царь снимет с тебя опалу.