Сталин - Дмитрий Волкогонов

щ1) профсоюзы;

щ2) беллетристика;

щ3) худ. критика;

щ4) журналы политические;

щ5) журналы естественно-научные;

щ6) словари всякие;

щ7) мемуары;

2) Из этой классификации изъять книги (расположить отдельно):

а) Ленина (отдельно)

б) Маркса (—)

в) Энгельса (—)

г) Каутского (—)

д) Плеханова (—)

е) Троцкого (—)

ж) Бухарина (—)

з) Зиновьева (—)

и) Каменева (—)

к) Лафарга (—)

л) Люксембург (—)

м) Радека (—)

3) Все остальные склассифицировать по авторам (исключив из

классификации и отложив в сторону: учебники всякие, мелкие

журналы, антирелигиозную макулатуру и т. п.).

29. V.25 г.

И. Сталин».

Учитывая, что это был фактически моментальный набросок, а также принимая во внимание уровень «книжной цивилизации» того времени, нельзя не признать определенную широту взглядов Сталина. Во главу угла Сталин поставил, как видим, составные части научного социализма, историю, некоторые конкретные области знания, связанные прежде всего с политической деятельностью и борьбой с оппозициями. Заметно беднее список персоналий, в котором кроме Ленина основоположники научного социализма, а также те, с кем он полемизировал или будет полемизировать. В списке нет таких корифеев мысли, как Гегель, Кант, Фейербах, Руссо, Декарт, Дидро, многих других социалистов-теоретиков.

Я уже говорил, что об угаснувшем разуме, его тайниках рассуждать очень трудно. Но остались дела, идеи, материализованные в поступках, свершениях, позволяющие судить о секретах, особенностях интеллекта. В случае со Сталиным немало пищи для размышлений дает его библиотека, «следы» в ней самого Сталина. На страницах очень многих книг из библиотеки в Кремле, в Кунцево, в квартире подчеркивания, пометки, замечания на полях. На некоторых книгах стоит экслибрис: «Библиотека №… И.В. Сталина». Напомню, что все тома первого издания Собрания сочинений В.И. Ленина испещрены подчеркиваниями, галочками и восклицательными знаками на полях. К некоторым работам Сталин, по-видимому, обращался не раз, ибо отдельные строки из статей подчеркнуты неоднократно и красным, и синим, и простым карандашами. Больше всего Сталина интересовали мысли Ленина о диктатуре пролетариата, его борьбе с меньшевиками и эсерами, выступления на съездах партии.

Из своих современников Сталин чаще обращался к Бухарину и Троцкому. Например, брошюра Бухарина «Техника и экономика современного капитализма», изданная в 1932 году, вся испещрена красным карандашом «вождя», особенно выводы Бухарина о соотношении производительных сил и производственных отношений. На книге М. Смоленского «Троцкий», вышедшей в Берлине в 1921 году, подчеркнуты все те места, где критически оценивался сталинский непримиримый оппонент: «Троцкий – колюч и нетерпим», «эта натура властная, любящая повелевать», «политический властолюбец», «Троцкий – гениальный политический авантюрист» и другие. Сталин где мог искал аргументы против своего антипода. Видимо, много аргументов для борьбы с ним Сталин взял из брошюры Л. Троцкого «Терроризм и коммунизм», изданной в 1920 году. Так же тщательно изучены книги Г. Зиновьева «Война и кризис социализма», Л. Каменева «Н.Г. Чернышевский», А. Бубнова «Основные моменты в развитии компартии в России», И. Нарвского «К истории борьбы большевизма с люксембургианством», Я. Стэна «К вопросу о стабилизации капитализма» и другие. Все, что касалось «борьбы», не оставалось вне поля зрения Сталина.

Постоянный, устойчивый интерес на всю жизнь Сталин сохранил к исторической литературе, и прежде всего к жизнеописаниям императоров и царей. Книги И. Беллярминова «Курс русской истории», Р. Виппера «Очерки Римской империи», А. Толстого «Иван Грозный», сборник «Романовы» и другие изучались весьма тщательно. В 30-е и 40-е годы в его библиотеке были собраны учебники истории для средней школы и вузов, и все – с его пометками. Нетрудно заметить, что в освещении (соответствующим образом) отечественной истории Сталин видел один из важнейших рычагов единовластия, формирования общественного сознания.

Помощники докладывали Сталину обо всех интересных, по их мнению, материалах из периодической печати, толстых журналов. В перерывах между работой над деловыми бумагами «вождь» иногда отвлекался на 30–40 минут и брал в руки новинки художественной литературы, листал статьи в журналах. Иногда после чтения нажимал кнопку звонка, входил помощник, и Сталин просил позвонить тому или иному писателю, руководителю творческого союза и передать его пожелания и замечания. Бывали случаи, когда он сам брался за перо. Пролистав «В степях Украины» Корнейчука, сразу же написал короткое письмо:

«Многоуважаемый Александр Евдокимович!

Читал Вашу «В степях Украины». Получилась замечательная штука – художественно цельная, веселая, развеселая. Боюсь только, что слишком она веселая; есть опасность, что разгул веселья в комедии может отвести внимание читателя-зрителя от ее содержания.

Между прочим: я добавил несколько слов на 68 стр. Это для большей ясности.

Привет!

И. Сталин».

А вставки Сталина были следующими:

1) «налог теперь будут брать не от количества скота, а от количества гектаров колхозной земли…»

2) «разводи сколько хошь колхозного скота, налог остается тот же…».

Прагматический ум Сталина сработал и здесь: он не упустил случая, чтобы устами Корнейчука пояснить одно из последних указаний ЦК, сказать также, что не все понравилось…

Прочитав пьесу Н. Эрдмана «Самоубийца», написал К. Станиславскому:

«Многоуважаемый Константин Сергеевич!

Я не очень высокого мнения о пьесе «Самоубийство» (так в тексте. – Прим. Д.В.). Ближайшие мои товарищи считают, что она пустовата и даже вредна… Не исключаю, что театру удастся добиться цели. Культпроп (т. Стецкий) поможет Вам в этом деле. Будут товарищи, знающие художественное дело. Я в этом деле дилетант.

Привет!

9. XI.31.

И. Сталин».

Стараясь прослыть в творческих кругах «либералом», Сталин кокетничает своим дилетантством. А мы знаем, сколь категоричны его суждения по поводу не только пьес, но и книг, фильмов, музыки, архитектуры. Положение первого лица в государстве, обязанного знать если не все, то очень многое, действительно делало Сталина «универсальным дилетантом». Иногда его дилетантство работало на репутацию «универсального», всезнающего вождя.

Сталин внимательно следил за литературой, выходящей и за рубежом. Ему переводили (в одном экземпляре) почти все, что выходило из-под пера Троцкого. Просматривал Сталин и эмигрантские издания. В декабре 1935 года заведующий отделом печати и Издательств ЦК Б. Таль сообщал членам Политбюро: