Русская правда. Устав. Поучение - Владимир Мономах

Вероятно, народные эпические песни о временах киевского князя Владимира Красное Солнышко, так называемые былины Владимирова цикла, относятся не к одному Владимиру Святому, но и ко Владимиру Мономаху, так что в поэтической памяти народа эти два лица слились в одно. Наше предположение может подтверждаться следующим: в Новгородской летописи под 1118 годом Владимир с сыном своим Мстиславом, княжившим в Новгороде, за беспорядки и грабежи призвал из Новгорода и посадил в тюрьму сотского Ставра с несколькими соумышленниками его, новгородскими боярами. Между былинами Владимирова цикла есть одна былина о Ставре-боярине, которого киевский князь Владимир засадил в погреб (тюрьмами в то время служили погреба), но Ставра освободила жена его, переодевшись в мужское платье. Имя Владимира Мономаха было до того уважаемо потомками, что впоследствии составилась сказка о том, будто византийский император прислал ему знаки царского достоинства, венец и бармы, и, через несколько столетий после него спустя, московские государи венчались венцом, который назвали «шапкою Мономаха».

Рассуждая беспристрастно, нельзя не заметить, что Мономах в своих наставлениях и в отрывках о нем летописцев является более безупречным и благодушным, чем в своих поступках, в которых проглядывают пороки времени, воспитания и среды, в которой он жил. Таков, например, поступок с двумя половецкими князьями, убитыми с нарушением данного слова и прав гостеприимства; завещая сыновьям умеренность в войне и человеколюбие, сам Мономах, однако, мимоходом сознается, что при взятии Минска, в котором он участвовал, не оставлено было в живых ни челядина, ни скотины. Наконец, он хотя и радел о Русской земле, но и себя не забывал и, наказывая князей, действительно виноватых, отбирал их уделы и отдавал своим сыновьям. Но за ним в истории останется то великое значение, что, живя в обществе, едва выходившем из самого варварского состояния, вращаясь в такой среде, где всякий гонялся за узкими своекорыстными целями, еще почти не понимая святости права и договора, один Мономах держал знамя общей для всех правды и собирал под него силы Русской земли.

Ниже приводится краткая сводка фактов жизненного пути Владимира Мономаха, а также событий, происходивших в его время и имевших непосредственное отношение к нему самому или к общественно-политической жизни Русского государства второй половины XI – первой четверти XII столетия. Она даст читателю максимально сжатое и в то же время зримое представление о биографии Мономаха, а также о той обстановке, в которой рос, мужал и действовал один из величайших деятелей отечественной истории. В отличие от помещенного выше фрагмента «Повести временных лет», который (не считая ряда сокращений) никакого вмешательства не допускал, здесь мы предлагаем вашему вниманию своеобразный дайджест, в котором избирательно представлены и, где надо, прокомментированы наиболее значимые события 1053–1125 годов.

* * *

В 1053 году у четвертого сына Ярослава Мудрого, князя Всеволода Ярославича, родился сын Владимир Мономах.

В следующем году (1054) умер его дед Ярослав Мудрый. Перед кончиной он разделил Русь на пять уделов. Изяслав получил Киев и Новгород, Святослав – Чернигов и Северскую землю, Всеволод – Переяславль[412] и Ростово-Суздальскую землю, Вячеслав – Смоленск, Игорь – Владимир-Волынский.

Этот же год ознаменован «Великой схизмой» – разделением христианской Церкви на Западную – римско-католическую – и Восточную – греко-католическую (Православную). 16 июля папский легат кардинал Гумберт положил на главный алтарь храма Святой Софии декрет, содержащий анафему византийцам. Патриарх в ответ на это на соборе отлучил Папу от Церкви.

В 1055 году своим наместником в Новгороде Изяслав посадил своего сына Мстислава. На новом месте Мстиславу пришлось непросто: во-первых, Новгород давно уже дрейфовал прочь от Киева, во-вторых, в городской верхушке жива была благодарная память о 18-летнем правлении Владимира Ярославича, чей сын Ростислав, родившийся и выросший в Новгороде, стал, по причине безвременной смерти отца, изгоем.

В том же году Всеволод совершил победоносный поход на торков; в свою очередь, половецкий хан Болуш вступил в пределы Переяславского княжества, но ограничился демонстрацией силы, заключил со Всеволодом мир и ушел назад в степи (первое появление половцев на Руси).

В том же году в Киеве умер митрополит Киевский и всея Руси[413] Иларион (Русин)[414], автор «Слова о Законе и Благодати». На его место был назначен грек Ефрем, в том же году вызвавший из Новгорода и судивший епископа Луку Жидяту[415], безвинно оклеветанного слугой (обман вскроется через три года). Можно предположить, что Жидята оказался жертвой заговора со стороны нового князя Мстислава Изяславича – как один из авторитетнейших новгородских деятелей и верный сподвижник покойного Владимира Ярославича.

21 (27) октября 1056 года началось создание древнейшей дошедшей до нас русской рукописной книги – «Остромирова Евангелия». Написанная для новгородского посадника Остромира, названного в приписке родственником великого князя Изяслава Ярославича, рукопись окончена 12 (18) мая 1057 г.