Последняя стража - Шамай Голан

– Папа… однажды папа уже говорил мне такое… обещал, что именно так все будет в Ташкенте. А потом он умер… и человек в коричневой форме… забрал его.

– У нас, – сказал человек в сером костюме, – у нас другая страна. У нас никто не умирает… так, как умер твой папа.

Хаймеку заметно было, как этот человек борется с раздражением.

– И людей в форме у нас тоже нет. Голос его с каждым словом становился мягче и мягче – наверное, от воспоминаний об этой таинственной стране. – В киббуце мы живем одной дружной семьей. И потому, как я уже сказал, у нас нет сирот.

– А что такое киббуц, – спросил Хаймек о том, о чем хотел спросить с самого начала.

Мужчина аккуратно снял со своего плеча какую-то мельчайшую пылинку и сказал, откашлявшись:

– Это… такое место… где все равны. В котором… нет никаких господ… а люди называют друг друга замечательным словом «товарищ»…

У Хаймека от разочарования на глаза навернулись слезы.

– В Сибири, – сказал он, – в Сибири… и в колхозе неподалеку от Ташкента тоже не было господ, и все называли друг друга «товарищ». Но было нам очень плохо. И если…

Ухмыльнувшись, мужчина дружески щелкнул мальчика по носу:

– Знаешь, кто ты, Хаймек? Ты законченный маленький пессимист.

Это Хаймек уже слышал. От своей учительницы литературы. Осторожно он спросил:

– А… пессимист… это кто?

– Это… больной человек. Который на все смотрит мрачно. Но мы… мы вылечим тебя, – уверенно пообещал Хаймеку человек в сером костюме.

Хаймек на него обиделся.

– Я не болен, – запротестовал он. – Я…

Но человек уже уходил. Встав, он потрепал Хаймека за подбородок и сказал так, как мог бы сказать ему покойный папа:

– Ну… до свиданья, сынок.

На что Хаймек, дождавшись мгновенья, когда спина в сером костюме готова была скрыться за дверью, не без ехидства бросил вслед:

– До свиданья… товарищ…

Дверь закрылась. Оставшись один, Хаймек вздохнул и стал думать о том, где ему разыскать пани Салину, чтобы объявить ей, что завтра он уезжает из Польши в Эрец-Исраэль.

В Землю Израиля.