От преддверия коммунизма до Крещения Руси. Новый московский летописец. 1979-1988 - Пётр Георгиевич Паламарчук

Сталине еще юношею). Конечно, никто его не вправе осуждать. Обратим внимание вот на что: кроме гражданского заявления он послал извинительное письмо Патриарху Пимену в котором, как передают, было примечательное рассуждение о том, что только теперь, отрекшись один раз, священник Дудко начинает осознавать, насколько его Патриарху каждый Божий день трудно…

Попало и левому крылу недовольных, в первую очередь его признанному вождю академику Андрею Сахарову, лауреату Нобелевской премии мира 1975 года, а в 1950-е — одному из отцов советской водородной бомбы и самому молодому из получивших академическое звание в СССР (оно ему было присуждено в 1953 г., 32 лет отроду). В отличие от национально и православно мыслящего Солженицына Сахаров с 1960-х годов сделался главным выразителем космополитически (не в осудительном смысле) и западнически настроенных кругов. Не смея отправить за решетку и боясь выдворить за границу такой многознающий в отношении военных тайн разум, его 22 января задержали и без предъявления обвинений выслали в закрытый для иностранцев город Горький (бывший Нижний Новгород); вдогонку напечатали постановление о лишении всех наград, в том числе трех геройских звезд. С точки зрения права это было вопиющее нарушение конституционных и прочих норм. Но противопоставить насилию что-то, кроме призывов, оказалось непросто.

В это время врачи оперировали в Югославии умирающего от гангрены ноги старейшего тирана Тито; в Египте погибал от рака бывший шах Ирана — а московские умники гробово шутили:

Что случилось с Сахаровым? — Ничего особенного: отрезали ногу и отправили выздоравливать в Горький.

И еще:

В связи с поселением в городе академика Сахарова переименовать г. Горький в г. Сладкий.

Но самым горьким было то, что до прибытия академика полтора миллиона нижегородцев и не ведали, что они в этой ссылке родились, живут и скорее всего окончат свои дни…

Некогда в Элладе во время Олимпийских игр даже прекращались войны. У нас, поскольку все делается наизворот, тогда началась сущая гражданская война властей против населения. Утроили количество милиции (по оценкам — с 80 до 240 тысяч), завезя иногородних. Вообще развращенность и корыстолюбие милицейских чинов принесли им при Брежневе и его ближнем боярине Щелокове всеобщее презрение, в том числе огромное количество уничижительных анекдотов. Например, такой:

Вдоль по течению Яузы плывет говно; по набережной в том же направлении следует милиционер. Говно ему и говорит: «Добрый день, коллега!» «Мент» морщится и делает вид, что не слышит. Но после троекратного окликания грозит доставить говно «куда следует» за оскорбление чина: какой-де я тебе, какашка, коллега?! «Почему же нет? — возражает говно. — Мы ведь оба из внутренних органов…»

Но в общем наступление на тела и умы было нешуточное: целые составы с овчарками прибывали днем и ночью в город, куда еще загодя перестали пускать жителей других мест страны. Мало того, впервые с 1973 года вновь — после захвата Афганистана — включили глушилки, забивавшие передачи иностранных радиостанций на русском языке. О них чересчур скоро забыли — но целая армада в 3000 ждала наготове и, как только вышла команда, подняла рев на голос с «оттуда»; окончательно занавес опустился с 20 августа, когда начались события в Польше. Все это попытались очень куце возместить основанием «Радио Москва» на английском языке.

Самое примечательное в связи с настоящими играми и окружающими их событиями состояло в том, что недалекое правительство, привычно чураясь христианской культуры поневоле прибегло к использованию — часто неосознанному но тем более разительному для внимательного глаза — отъявленно языческих обрядов и символики. Оно как бы и знать не хотело, что после Рождества Христова восстановление культа времен человеческого младенчества есть прямое идолопоклонничество и — будь то Юлиан Отступник или эпоха Возрождения — неминуемо ведет шаг за шагом к бесовщине. Потому и окрестили прозорливые люди все то дело «Олимп-из-ада» — какого нам не надо!

Не обошлось, конечно, без прививки к чужебесному язычеству отечественного разгильдяйства. Торжественно показали восстановленный в Греции на развалинах храма Геры ритуал получения олимпийского огня от солнца, со жрицами в хитонах и древними заклинаниями. Потом бегом понесли его по всей Европе; но однажды русский сквозняк взял тот пламень и задул, а за ним потушил и запасной. Вышел конфуз, но выручил новоявленный Левша — он подскочил с бензиновой зажигалкой, чиркнул раз-другой: и готово!..

По всей вероятности, Ленька желал ощущать себя в Колизее стадиона имени Ленина чем-то вроде «председателя Земного шара», перед которым маршем ступают колонны покоренных народов, а он им громовержительно возглашает: «XXII Олимпийские игры Новой эры объявляю открытыми!» Ан не тут-то было.

Спохватившийся Запад призвал к бойкоту игр в стране, подавившей мирного соседа. Отказались приехать делегации США, ФРГ, Японии и еще шести десятков стран. Многие из тех 80, что приехали, выступали не под национальными флагами, а с табличками своих олимпийских комитетов. Дошло до того, что про регату в Таллине пущено было прозвание:

«Белеет парус одинокий…»

Многотысячный парад советских физкультурников неминуемо напомнил многим гостям схожую показуху на Олимпиаде 1936 года в фашистском Берлине. Множество живых людей служа какими-то кирпичиками, соединялись в группы, выкладывая на трибунах или поле картины да лозунги. Жалко было потом встречать на улицах гордых эдаким употреблением поперечнополосатых клоунов — многие из них продолжали щеголять в костюмах «ковёрных» по городу. Бок у такого человекокубика, скажем, сизый, задница красная, а по животу пущены ленточки-полоски. Когда он стоит среди себе подобных в рядах развернувшись боком вперед, то составляется, например, ГОЛУБЬ МИРА; ляжет на спину кверху животом — пожалуйте СОЛНЦЕ ДРУЖБЫ, а уж если вывернет наружу гимнастическую жопку — тут и вся СЛАВА КПСС. Очень, очень чудно…

А еще случилась слабая рифма с недостроенным в прошлом году «храмом трех вер» на Синае. Так уж и быть, для дремучих иностранцев в Олимпийской деревне батюшка освятил в первом этаже одного из небоскребов часовенку на три отделения — христианское, мусульманское и иудейское. Тотчас по окончании игрищ она была обращена в подъезд обычного дома.

Наконец, Олимпиада открылась — и после всяких страхований и предупреждений москвичи не сразу отважились выглянуть на улицы. Кто-то пускал жуткие байки про то, как семеро негров изнасиловали хором свою переводчицу, или шпионы-туристы угощали детей жвачкой, отравленной сифилисом… На деле же город оказался необычно пуст без ежедневных миллионов приезжих за едою и товарами; но и продуктов на прилавках мало прибавилось. Вместо ожидавшихся 300 тысяч иностранцев прибыло всего около 60. Для них были созданы особые магазины, куда простым