Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

могли бы вы сказать нам, где мы находимся и где мы можем поесть и переночевать?

Ухватившись за возможность перевалить все на плечи другого, они тут же позвали:

— Жено!

Вошел трактирщик в своем длинном фартуке, и один из мужчин сказал:

— Он сказал, что не опасен и происходит от Бога, хотя я не очень-то верю ему. Им нужна еда и ночлег.

Жено молча изучал прибывших. Особенно пристально он разглядывал Хейке.

Потом сердито кивнул и махнул рукой в знак того, что им можно сесть и подождать, пока принесут еду.

Мужчины позволили им сесть за их длинный стол — им было любопытно взглянуть на чужаков.

Некоторое время все сидели тихо, изучая друг друга. Потом Хейке мягко произнес:

— Мне кажется, в вашей деревне есть какие-то трудности…

Петер и Мира ничего, естественно, не поняли, но мужчины тут же вскочили из-за стола. Жено тоже слышал эти слова.

Никто не ответил. Все неуверенно переглядывались, подозрительно косясь на Хейке.

Наконец Жено сел и, в упор глядя на Хейке, произнес без всякого выражения:

— Почему ты так решил?

Приветливо посмотрев на него своими желтыми глазами, Хейке ответил:

— Мне трудно ответить, почему. Но если я буду знать больше, то, возможно, смогу вам помочь.

Все с облегчением вздохнули.

— Как можешь ты, юноша, говорить нам такие вещи? — строго спросил Жено.

— Потому что я происхожу из рода, обладающего способностями бороться с силами зла.

Все затаили дыхание и принялись оглядываться по сторонам, словно кто-то мог прятаться в темных углах.

— Здесь нет никакого зла, — сказал Жено, но взгляд выдал его. — Здесь нет абсолютно никакого зла, и я просто не понимаю, как могли тебе придти в голову такие абсурдные мысли?

Хейке обвел взглядом помещение.

— Этот лес… — медленно произнес он, — черные птицы в ночи… И почему у вас по углам не висят пучки чеснока, как во всех других трактирах в Словении, в Венгрии и прочих местах?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — пробормотал Жено.

— Тогда скажи, где мы находимся!

— Эта деревня называется Штрегешти и находится она в Ардеале.

Петер, до этого тщетно пытавшийся уловить ход беседы, теперь оживился.

— Ардеал, это румынское название Зибенбюргена, — сказал он. — А слово «стрега» означает — избави Боже — «ведьма»!

— Да, — вздохнув, сказал Хейке и добавил уже по-австрийски: — Эти люди явно хотят довериться мне, но не осмеливаются. Они боятся чего-то или кого-то, не исключено, что болтунов ждет страшная кара.

— Да, но о чем же вы говорили? Вид у них смертельно испуганный!

— Я потом тебе расскажу.

И он снова обратился к мужчинам.

— То, что здесь не висит ни одного пучка чеснока, означает, насколько я понимаю, что здесь нет вампиров?

Они почувствовали под ногами твердую почву, вид у них был теперь не такой натянутый.

— Нет! Здесь нет никаких вампиров!

— Может быть, есть что-нибудь еще?

И снова их охватил страх, лица их стали непроницаемыми.

— Что-нибудь еще? — с нарочитой легкостью произнес Жено. — Нет, что здесь может быть еще? А теперь, я думаю, еда го…

Он не договорил до конца. Все замерли, прислушиваясь к чему-то. И теперь Хейке явно почувствовал опасность.

Снаружи послышался шорох приближающейся кареты.

— Кто это так поздно катается? — с улыбкой произнес Петер.

У мужчин был такой вид, будто они собирались немедленно удрать. Но они не могли выйти за дверь, не увидев при этом пассажиров, прибывших в карете.

Дверь открылась, вошли две дамы. Более высокая и более зрелая из них внезапно остановилась. На лице ее была черная вуаль, за которой можно было различить необычайно тонкое лицо с большими, черными глазами и трепещущими ноздрями.

Повернувшись, она пошла прочь, толкая перед собой красивую девушку. Сразу после этого все услышали, как карета умчалась прочь.

В помещении воцарилась мертвая тишина. Мужчины стояли, словно окаменев, и смотрели друг на друга. Потом перевели взгляды на Хейке.

— Кто эти прекрасные дамы? — спросил Петер.

Хейке перевел его вопрос.

С трудом подавляя комок в горле, Жено ответил:

— Это были княгиня Феодора и ее родственница Никола. Они живут по соседству.

И снова в трактире стало тихо.

И тогда Жено сказал, обращаясь к Хейке, медленно, словно только что проснувшись:

— Да, ты действительно происходишь из удивительного рода! Такого здесь никогда не случалось!

Мужчины спешно разошлись по домам, и гости остались ужинать в одиночестве. Жено бегал из кухни в трактир, словно потревоженная курица, не осмеливаясь заговорить с Хейке.

И только провожая их на второй этаж, где для них были приготовлены комнаты, он многозначительно заметил:

— Эту комнату, наверное, займут молодые люди? — он открыл дверь комнаты, в которой останавливались в свое время барон и Ив. — А молодая дама, возможно, займет соседнюю комнату?

— Спасибо, — сказал Хейке. — Это нам очень подходит.

Подойдя поближе, Жено произнес еле слышно:

— Возможно, будет лучше, если у дамы будет закрыто окно? Здесь так много всяких насекомых…

Мира, понявшая, о чем идет речь, после того как Жено плотно закрыл окно, жалобно произнесла:

— Но здесь так жарко!

— Делай так, как он говорит, Мира! — сказал Хейке. — Это очень важно! Ни в коем случае не открывай окно! Здесь водятся опасные насекомые…

Услышав это, она повиновалась, и Жено с Хейке тщательно заткнули все щели.

— Ты не должна также открывать дверь, — сказал Хейке. — Горшок стоит под кроватью, так что тебе не надо выходить во двор. Не выходи из комнаты, пока мы не разбудим тебя рано утром!

Повернувшись к Жено, он сказал:

— Эти… насекомые особенно опасны для женщин?

— Да, — пробормотал трактирщик. — Они не любят молодых девушек.

Хейке понял, что Жено сделал нечто необычное: впервые он сделал попытку защитить своих гостей!

Значит, он возлагал на Хейке определенные надежды.

Для Хейке, никогда не использовавшего свои природные возможности, это было большим испытанием и в то же время стимулировало его активность.

Ему бы только узнать побольше!

Войдя в свою комнату, он тут же принялся заделывать все щели.

Петер, который уже лег спать, приподнял голову и раздраженно произнес:

— Что здесь происходит?

— Я пока не знаю, — ответил Хейке и сел на кровать, чтобы снять сапоги. — Но мы должны оберегать Миру. Ее нельзя оставлять одну.

— Да, но теперь-то она одна?

— Она заперла дверь и обещала лежать всю ночь в постели.

Сидя на постели и держа в руке один сапог, Хейке добавил:

— Это имеет отношение к тем двум дамам.

Петер тут же вскочил.

— Но не к той, совсем юной, — прошептал он. — На вид она такая смирная!

— На нее я не