Трехручный меч - Юрий Никитин

— Что за метод?

— Революцьенный!.. — пояснил я. — Методшоковой терапии.

От ударов рукоятью петли слегка погнулись, но замокудержали. Ворон и волк умолкли, следили с напряженным интересом. Озлившись, ядважды ударил лезвием, замок устоял, в третий раз я замахнулся и рубанул совсей дури. Промахнулся, сверкающий меч попал в позолоченную крышку, драгоценноедерево хрустнуло, ларец распался на две половинки. Ворон горестно каркнул, волкзарычал и подался вперед, шерсть встала дыбом, в глазах кровавое пламя.

Я застыл, меч наготове, не зная, выплеснется ли изволшебного ларца голубое пламя, что охватит нас, разверзнется ли земля, или жеобломки ларца превратятся в новых огромных драконов.

Стояла полная тишина, даже волк и ворон застыли, словно ихпревратило в камни. На дне ларца белеет клок бумаги. Чувствуя странноеразочарование, не таким я представлял источник силы Черного Властелина, ямедленно нагнулся, осторожно коснулся бумажки. Ничего не произошло, я взял ее вруку.

— Что там? — спросил волк шепотом.

— Ага, — сказал ему ворон злорадно, — а ещене хотел учиться грамоте!.. Что там написано, мой лорд?

Я поднес бумагу к глазам. Прочел, не понял, прочел ещедважды. Не поверил, начал читать снова. Буквы прыгают и пляшут перед глазами.Простые буквы, написанные весьма небрежно, но даже в их написании вижупрезрение, насмешку, могу представить себе издевательский хохот, чтосопровождал каждую букву.

— Что случилось, мой лорд? — спросил волкобеспокоено. — Вы так побледнели…

Я прочел, едва шевеля деревянными губами:

— «Только полные придурки хранят источник своей мощи накраю света на Острове Смерти, под защитой Каменных гигантов и драконов Огня. Ярешил хранить его в более надежном месте. Намного более надежном. И в такомящике, который мечом не расколешь».

Волк сел на зад, будто его толкнули в грудь. Ворон каркнул ипоперхнулся собственным карком. Я выронил листок, схватился за голову. Всенапрасно, все напрасно, но не это самое страшное, не это самое роковое, чтонаполняет с головы до ног леденящим ужасом. Чудовищное ощущение, что всенеправильно, все не так, пронзило меня, словно холодным ветром.

Он просто не мог так поступить, это неправильно.Барон-тролль Катарган не должен был сразу жениться на похищенной Амелии, этонеправильно, как неправильно и то, что до сих пор мы не встретили ни одной иззагадок, которые нам должен подбрасывать Властелин Тьмы, чтобы поглумиться ипобахвалиться всемогуществом. А теперь вот это! А что, если и это не последнийсюрприз? Что, если Властелин Тьмы и дальше будет поступать не по правилам? Нотогда я просто не знаю, вот не знаю, что делать. Тогда я, возможно…

Страшная мысль пронеслась через мозг, как будто вспыхнуламолния и обожгла все нервные окончания. Возможно ли, что и я тогда не главныйгерой и даже… вообще не герой? Если правила нарушены, то тогда кто я?

Волк наконец задвигался, сказал негромко с великимсочувствием:

— Да, Властелин Тьмы на то и Властелин Тьмы. Это ж вкакую ловушку он нас поймал…

Мы с вороном угрюмо молчали. На этот остров я заставилпиратов доставить себя, используя подкуп и хитрость, но не вижу пути, каквыбраться обратно. Правда, я могу попробовать заклинание, но это значит —бросить волка и ворона, а я хоть и демократ, но, наверное, не до конца ещедемократ, недодемократился еще до полной общечеловечности, ну не могу вотбросить, хотя, конечно же, моя жизнь бесценна, а на всех остальных плевать свысокого дерева. Да вообще-то, если честно, в самом деле плевать, если иметь ввиду человеков, но волк и ворон — не люди, они не виноваты, что мы вдемократическом порыве всю планету застраиваем Содомами и Гоморрами, людей бы ябросил в охотку, не задумываясь, здесь я уже демократ, своя шкура дороже, а вотволка и ворона — не могу, просто не могу…

Ворон, даже не задумываясь, как же выберемся обратно, сказалголосом стратега в генштабе:

— Теперь нам, видимо, надо отправляться на восток?

— Зачем? — спросил я безнадежным голосом.

— Так же, — напомнил волк, — в оазисе НижнегоЗла, который стерегут недремлющие джинны, хранится источник силы Темного Властелина.Надо всего лишь добраться до нее, схватить и разбить! Или сломать. И тогда он,хоть и бессмертный, будет слабее ребенка!

— Сломить, — поправил ворон.

— Сломать, — рыкнул волк.

— Сломить! — возразил ворон. — Если это игла,то ее сломливают, а не сламливают!

Я поморщился:

— Тихо, тихо. Никуда мы не поедем. Во всяком случае,искать оазис Нижнего Зла.

Оба спросили в один голос:

— Поче…му?

— Если он перепрятал источник своей жизни, топерепрячет и свою силу, если не дурак. И тоже спрячет где-то в другом месте.Может быть, на противоположном краю света. А он, судя по тому, что забрал…забрал это, не дурак… У меня все надежды были, что это дурак, ведь все ониведут себя по-дурацки, просто дебил на дебиле, критические идиоты, но этот… гм…

Я чувствовал такое отчаяние, что готов был шагнуть прямо соскалы на острые камни. Пока сюда добирался, даже не приходило в голову, как жеобратно, к этому острову никто и никогда не пристает. Но вот сейчас, когдамордой о камень, когда надо мной посмеялись, плюнули в глаза, обозвали идиотом,а уж я-то надеялся, что как раз это я, красавец и умница, буду иметь дело сидиотом… вот только сейчас и долбила голову одна-единственная мысль: какобратно?.. Как обратно?.. Как обратно или, говоря по-русски, взад?

* * *

Над головой послышались хлопки, ворон покружил надо мной, нона плечо садиться не стал, а то вдруг да упаду, очень уж удрученный вид, сел накамень, клюв раскрыт, дышит тяжело.

Волк спросил хмуро:

— Ну и что высмотрел?

— Не видишь? — каркнул ворон сипло. — Питьхочу!

— Я тоже, — ответил волк. — Но тебе проще.

— Как?

— Полети и напейся.

— Куда? — ответил ворон раздраженно. — Наострове нет ни одного родника! Думаешь, я не искал? А соленую воду сам пей.

— Не ссорьтесь, — попросил я. — Что ты ещевидел? Что там за большие птицы пролетели выше облаков?

Он зябко поежился:

— Да это птицы Рух. Я им вроде мухи. А вы, вашамилость, навроде мыши…

Я подумал, спросил:

— Ты сможешь такую птичку раздразнить так, чтобыпогналась за тобой?

Ворон огрызнулся:

— А зачем ее дразнить? Я не мальчишка. Я мудер, я немогу вести себя непристойно или легкомысленно, как какой-нибудь… скажем, ниразу не грамотный волк.