Восстание безумных богов. Магия крови - Ник Перумов

у мага Совы даже не в ушах, а где-то под сводом черепа, точно набатный колокол. А потом бесплотный голос прошелестел:

– Дозволяю.

Фестусу хватило ума промолчать, но он все равно принялся бормотать благодарности, едва пленные чародеи вылезли на палубу:

– Спаси тебя все духи земные, чародей, благословен будешь сам и дети твои, спасибо, родимый…

– Заткнись, – прошипел Квинт, и благодарный крестьянин послушно заткнулся.

Перед ними раскинулся большой порт: акватория плотно забита судами и суденышками, от огромных военных галер до рыбачьих лодок, ловко лавирующих меж неторопливыми каррасами и стремительными триремами; на воде качается сплошной покров мусора и дохлой рыбы, запах стоит соответственный, но, мантиды и демонионы, какое же это неземное благоухание после мерзости невольничьего трюма!

Веспа ощутил почти необоримый позыв помыться.

Однако ожидавшие их охранники – вполне себе люди, в легких кожаных латах, с копьями, – тут же принялись подгонять чародеев тычками и понуканиями. Вместе с Квинтом и Фестусом из трюма выпустили худого старика и немолодую, но еще статную женщину, не успевшую даже снять белого фартука повитухи; глаза ее были красны от слез.

Их провели сквозь вонь и суету порта куда-то вглубь припортовых улочек, бестолково застроенных складами и лачугами бедняков; все-таки, подумалось Квинту, насколько же больше порядка в Корвусе по сравнению с этой южной бестолковостью! Порт – он, конечно, везде порт, но таких откровенных трущоб власти Корвуса не допускали. По крайней мере, в тех портах, где Квинт бывал.

В каком-то каменном сарае их заставили раздеться и залезть в небольшой бассейн с нагретой водой, выдали всем чистую, хоть и ношеную местную одежду, а потом – по миске вполне съедобной похлебки, которая вмиг исчезла в желудках пленников.

Тогда-то перед ними явился старый маг в оранжевом шерстяном плаще – явно один из шепсутских «говорящих с духами». И еще один ифрит.

– Благодарение Величайшему Темному, чье слово потрясает горы и недра, а взгляд воспламеняет солнце, – проскрипел старик на вполне удовлетворительном имперском. – Волею великого бога, вернувшегося к нам, вы, чародеи, останетесь живы и станете трудиться во славу его. Нам предстоит большая работа, ибо дело нас, недостойных, – вернуть ему отнятую у него силу. Для того готовим мы ему место и путь. Кто из вас станет трудиться хорошо – того Величайший после возвышения своего отпустит, сняв печати. Кто вздумает лениться – тот поделится с великим богом кровью своей. Все понятно?

Пленники закивали.

– А теперь Шши-Хоазр наложит печати, – сообщил старик. Ткнул в женщину, которая до сих пор украдкой вытирала глаза: – Подойди.

Та робко ступила навстречу, но не успела сделать и двух шагов, как ифрит текуче подался вперед и словно бы на миг слился с ней в поцелуе; женщина пошатнулась, вскрикнула, но «говорящий с духами» поддержал ее, не дал упасть, а потом оттолкнул в сторону с явной брезгливостью. Ифрит уже отпрянул; по лицу несчастной, по правой его стороне, на глазах расползалась паутина тонких темных линий, уродуя его.

– Бр-р, – прошептал Фестус. Кажется, его трясло. – Проклятие наложил, нечисть экая. Не убежать будет…

Веспа хотел было заметить, что выбор есть и жертвенники Великого Темного гостеприимно распахнуты перед ними, но тут пришел его черед на «поцелуй ифрита».

Веспа слыхал об этих чарах: они мало того что причиняли страдания, но еще делали жертву зависимой от ифрита, и дух мог одним желанием своим убить несчастного или заставить его привести на съедение собственную семью.

А еще это проклятие крайне плохо снималось. Говорили, что у магов в Шепсуте есть какие-то способы бороться с ним, но в общем и в целом «поцелуй ифрита» относился к неснимаемым заклятиям.

«У меня нет выбора, – подумал Веспа, с внутренней дрожью делая шаг вперед. – Но должно достать времени, чтобы помочь Куртии и Корвусу. А большего и не надо».

У него на мгновение помутилось в голове, когда ифрит заключил его в почти что нежные объятия; резкая боль, а потом половина лица онемела, будто неживая, а внутри появилось странное ощущение чужого присутствия, похожее на натянутую веревочку, проходящую сквозь Квинта и болезненно натягивающуюся всякий раз, когда он делал шаг не в ту сторону.

Когда все было кончено, старый «говорящий с духами» повел их через город; уже темнело, улицы пустели, над кронами многочисленных садов, над белыми стенами и куполами загорались звезды, ярче проступало сияние выплеснувшейся в небеса магии. Пленники шли молча, только женщина смахивала текущие беспрерывно слезы. Да и о чем было говорить? Бежать невозможно, даже думать об этом – никакого смысла. Прежняя и настоящая жизнь безвозвратно кончилась, началось мучительное ожидание смерти. Даже Фестус молчал, словно воды в рот набрав. Веспа же, вопреки своему грустному положению, вертел головой, разглядывая чужую суету: сворачивающих лотки торговцев, груды гниющих фруктов, оставшихся от дневной рыночной торговли, белокаменные фонтанчики с вяло текущей водой; женщин в глухих платках, осликов, запряженных в тележки с непомерно большими колесами, нищих в лохмотьях…

Старый шепсутец вывел их за городские стены уже в темноте – стражники, еще не закрывшие ворот, расступились перед ним, подобострастно кланяясь. Они шли куда-то по пыльной дороге, полной народа и спешащих повозок, несмотря на поздний час, шли, пока яркие южные звезды и ленты магического сияния не заслонила какая-то циклопическая тень. Тогда люди и повозки куда-то подевались, а из тьмы навстречу «говорящему с духами» выплыло странное существо – словно бы женщина, закутанная в темную одежду, только очень уж худая и высокая; ног у нее не было, она плыла по воздуху, подметая истрепанным подолом землю, а глаза на лице, донельзя бледном, будто мелом присыпанном, наполнены тьмой.

Старый шепсутец низко поклонился ей и поспешил отскочить в сторону; существо же, не раскрывая рта, сделало пленникам знак следовать за ним.

Веспа против воли уставился на ужасное создание с интересом. Какой-то могильный дух? Местная пустынная нечисть вроде ифрита? На божка вроде как не тянет, куда слабее… Могильный или курганный дух – вот что это такое скорее всего. Лучше ее не злить…

– Идите, – прошипел вслед старик. – Да не зевайте и работайте как следует, тогда Величайший вас помилует!

Они пошли далее за жуткой провожатой, погружаясь в какую-то громадную тень, как в холодную воду.

– Это же пирамида! – Фестус не утерпел, схватил Квинта за плечо. – Нас всех сейчас убьют!..

– Тихо, дурак! – шикнул Квинт. – Стал бы ифрит заклятие на тебя тратить, сам подумай, если б сразу убивать! Нет, тут другое что-то…

Вокруг сделалось так темно, что Веспа начал спотыкаться; не видно было уже ни звезд, ни магического сияния в небесах, ни дороги, лишь слегка серебрились волосы