Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

Барон предпочитал сидеть верхом на коне: это позволяло ему сохранить видимость превосходства.

— Может ли кто-нибудь из вас сказать нам, далеко ли до Клаузенбурга? — спросил он.

— До Клюя, — поправил его Ив.

— Да, до Клюя.

Произнеся это название вопросительным тоном, барон указал рукой в пространство. Собравшиеся молча переглянулись.

— А до Германнштадта? — продолжал барон.

— До Шибью, — уточнил Ив.

— Да, да, до Шибью, — сердито прошипел его дядя. — Кто из нас говорит, ты или я?

Ив, зная вспыльчивость дяди, замолчал.

Название «Шибью» вызвало немедленную реакцию у собравшихся. Французы услышали слово «Нодьсебен», венгерское название Шибью, или, как это называли немцы, Германнштадта.

— Вы мадьяры? — удивленно спросил барон, считавший, что они живут далеко на востоке.

Они закивали головами, так что он оказался прав.

— Значит, Шибью мадьярский город?

— Нет, немецкий, — ответил трактирщик на своем языке, но французы его поняли.

Да, именно так им и говорили: в Шибью жили, в основном, немцы, город этот был основан немцами несколько столетий назад. Но значительную часть населения там составляли мадьяры.

Неужели им наконец повезло? Неужели у них появилась возможность объясняться с местным населением?

Теперь они узнали, как проехать в Шибью — все наперебой объясняли им это с помощью жестов.

Судя по словам и жестам, до Шибью было далеко, и французам следовало повернуть назад и ехать той же дорогой, а потом повернуть куда-то…

С помощью жестов барон спросил у них, нельзя ли ехать дальше через ущелье.

Они только улыбнулись и покачали головами.

— Как называется эта деревня? — спросил Ив.

Ему пришлось повторить этот вопрос множеством различных способов, прежде чем он получил ответ.

— Таргул Штрегешти.

Барон растерянно посмотрел на своего племянника.

— Таргул означает, насколько мне известно, «деревня». Но это свидетельствует о том, что есть еще одно место, называемое Штрегешти.

Ив кивнул.

— Возможно, это означает «крепость» или «озеро», — сказал он.

— Здесь нет никакого озера. Да и крепости никакой я не видел. Ясно лишь одно: что они используют слово «таргул», когда хотят сделать различие между деревней и чем-то еще.

— Может быть, это лес. Или ручей, текущий поблизости. Ну, ладно, давай зайдем в трактир.

В этот момент послышался скрип колес и стук копыт. Все взгляды устремились к прилегающей улице, и вскоре на площади показался черный экипаж. Все склонились в глубоком поклоне. Французы стояли возле своих лошадей.

Одетый в черное кучер был таким худым и бледным, что про него можно было сказать: кожа да кости. Гардины на окошке кареты приоткрылись, и оттуда выглянула дама с вуалью на лице. Кучер слез с козел и открыл дверцу кареты. Внимание барона и Ива было настолько привлечено этой каретой, что они не заметили, как местные жители, один за другим, исчезли куда-то. И когда они, наконец, обнаружили это, на площади оставался один трактирщик, и вид у него был весьма жалкий.

Все внимание французов было сосредоточено на двух дамах, выходивших из кареты. Одна из них грациозным движением подняла черную вуаль, открыв при этом необычайно красивое, типично славянское лицо. На вид ей было лет сорок и, судя по манерам, она привыкла повелевать и давать распоряжения. Волосы ее были черными и блестящими, как вороново крыло, глаза были достойны соломоновых песен.

Другая женщина — совсем молодая, с испуганными темными глазами. Очевидно, они родственницы: одни и те же цвета, похожие прекрасные черты лица. Но было также ясно, что младшая полностью подчиняется старшей. Да, Иву показалось, что глаза молодой красивой девушки отчаянно молили его о помощи. В нем сразу же пробудились инстинкты французского кавалера.

Властная дама повернулась к трактирщику.

— Жено, я вижу, что нас посетили чужестранцы. Представь их нам!

У трактирщика Жено был растерянный вид. Не понимая ее слов, но улавливая их смысл, барон повернулся к ней и с глубоким поклоном произнес по-немецки, считая, что дама эта достаточно культурна, чтобы понять этот язык:

— Мадам, мы только что прибыли сюда, так что этот почтенный человек еще не знает наших имен. Позвольте представиться! Мы французские дворяне, меня зовут барон де Конте, а это мой племянник Ив. Мы в Вашем распоряжении, мадам!

К величайшему изумлению барона она ответила ему на его родном языке:

— А, французы! Редкие гости в этой богом забытой дыре. Господа, я княгиня Феодора, дочь воеводы этой части страны, а это моя родственница Никола. Вы уже остановились на постоялом дворе или же…

— Да, княгиня, уже остановились, — ответил барон, с облегчением переходя с корявого немецкого на свой родной язык.

— Хорошо, тогда не будем смущать этого почтенного человека. А завтра прошу пожаловать к нам. Вам нужно будет поехать по той же дороге, по которой ехали мы.

Посмотрев в ту сторону, куда она указала, они поблагодарили ее за приглашение. Поговорив еще немного, дамы извинились, сказав, что у них есть кое-какие дела в деревне — и карета поехала дальше.

Вскоре путешественники расположились в простой и старомодной, но чистой и опрятной комнате, получив еду и вино. Лежа в постели, они вслушивались в великую тишину гор.

— Ты ничего не заметил в трактире, Ив?

Ив, который уже засыпал, вздрогнул и сонно пробормотал:

— Нет, а что?

— Мне кажется, мы слишком углубились в восточные провинции габсбургского государства: на каждом шагу видишь эти проявления темных суеверий…

— Ах, да! — согласился Ив. — Я понимаю, что Вы имеете в виду, дядя. Все эти пучки и связки чеснока, которые они любят вешать на крючки, чтобы оградить себя от вампиров! Но в этой комнате я что-то не вижу чеснока!

— В самом деле. Ни одного пучка чеснока! Что бы это могло значить?

— Что мы можем не опасаться вампиров! — засмеялся Ив.

— Это и в самом деле забавно, — согласился барон. — Для нас, французов, вампиры и оборотни — это всего лишь предрассудки. Завтра утром я спрошу об этом княгиню Феодору. Может быть, здесь не верят детским сказкам?

— Скорее всего, нет, — ответил Ив. — Население Зибенбюргена панически боится полумертвых кровососов. Чеснок, кресты и колючки от роз в волосах мы встречали повсюду! Но здесь этого не видно.

— Это немного успокаивает, — пробормотал барон. — Хорошо, что здесь хоть кто-то говорит по-французски. Княгиня производит впечатление образованной женщины. Я с радостью навещу ее завтра утром.

— Мм… — с сомнением произнес Ив. — Вы не обратили внимание, как деспотично она ведет себя по отношению к бедной молодой девушке? Несчастная девочка так подавлена, что становится просто неловко.

— Нет, об этом я не думал. Я видел только глаза прекрасной Феодоры.

— Не могли бы мы поехать дальше, как только