Преданья старины глубокой - Александр Рудазов

Рядом с Иваном оказался безусый отрок - лет восемнадцати-девятнадцати, не более. Он уважительно посмотрел на княжича с оборотнем, а потом пододвинулся поближе и спросил:

- А с водяным-то тяжко, небось, пришлось? Я летось в те места ездил - еле живой выбрался…

- Расскажи! - загорелись глаза Ивана.

- Да об чем там рассказывать… - с притворной скромностью отмахнулся отрок. - До озера самого я вовсе даже и не дошел - еще в лесу русалкам попался…

- Ага, мы их тоже видели! - закивал Иван. - Ух, пылкие девки!

- Да еще какие! - согласился отрок. - Мне батюшка рассказывал - они креста боятся, так я придумал сразу два их надеть. Один как положено, а второй - на спину. Они меня завидели - сразу набросились! А у меня со всех сторон кресты! Они сразу врассыпную! А я раззадорился, чресла аж огнем горят - побежал их догонять! Они визжат, орут, отмахиваются, на деревья лезут, ветками в меня кидают… Ух, весело было - полночи за ними гонялся!

- Вот хитрован!… - завистливо шмыгнул носом Иван. - Эх, что же это я так не додумался-то?… А дальше чего было?

- А дальше… - зарделся отрок. - Дальше неладно случилось - лопнул у меня один гайтан… Крест со спины свалился… Я даже за меч схватиться не успел - они враз мне на спину посыпались, к земле придавили… Все, думал, не уйду живой - вторые полночи уже не они меня веселили, а я их… Всего защекотали, зацеловали, да замиловали…

- Так это ж хорошо!

- Это хорошо, когда в меру… - вздохнул отрок. - А их там двадцать три девки было!… Да пылкие, страстные, ненасытные! Лобзанья ихние горячей крапивы обжигают! Думал уж все - до смерти выдоят…

- И что - выдоили?

- Ага, помер я там в лесу! - насмешливо фыркнул отрок. - А тут так - тень моя сидит, кочета жареного кушает!

- Ах да, точно… - расплылся в глупой улыбке княжич. - А как же выбрался-то?

- Да утро наступило, они меня и оставили. Даже из лесу почему-то вынесли - на носилках чуть не до самого Белоозера доставили. До сих пор не пойму - чего это они смилостивились?…

- Видать, понравился ты им, паря, - сипло молвил Яромир, доселе молча грызущий шаньгу. - Русалки тоже иногда могут сжалиться - если как следует их повеселить, так они порой и отблагодарить могут… А ты, паря, однако силен - две дюжины русалок полночи ублажать, да вживе остаться!… Я б не смог.

- Да было б об чем гордиться… - густо покраснел отрок. - Подумаешь, заслуга… Те же девки, только утоплые, да ненасытные…

- И с крестами хитро придумал, - одобрительно кивнул оборотень. - Соображалка хорошая, не то что у некоторых… До речи - зовут-то тебя как?

- Крещен Александром, - степенно ответил отрок. - Но кличут все Алешкой. Третий год уж в дружине великокняжеской подвизаюсь - воевода говорит, скоро до гридней подымусь…

- А родители кто?

- Да Леонтия я сын, священника княжеского… Вон он, подле князя сидит…

- Попович, значит?

- Ага, попович.

- Прямо как тот, что при князе Владимире хоробрствовал! - восхитился Иван. - Тот, что еще вместе с Муромцем и княжеским дядей в дозоры ходил - троицей…

- А потом жену у Добрыни скрал, сподличал… - мрачно добавил Яромир. - Богатырь-то знатный был, да тоже ведь хитрован большой и в средствах не стеснялся…

- Только он Алекса Попович был, а я - Александр, - педантично поправил Алеша. - И батя у него из Царьграда родом был - говорят, при княгине Ольге подвизался…

- Да разницы-то… - отмахнулся Иван. - А стреляешь так же ловко? Десять перестрелов возьмешь? Тот Алеша брал!

- Десять?… - явственно смутился молодой богатырь. - Не, десять пока не возьму, шибко много… Пока шесть только, больше не осиливаю… Зато попасть могу хоть в перстенек, на нитке подвешенный!

- А со скольки шагов? Я однова тоже попал - с тридцати шагов!

- А я - с пятидесяти! - гордо выпятил грудь Алеша. - Я с луком дюже хорош - в дружине метче меня никого нету! Воевода говорит - глаз точный, соколиный…

- У моего брата тоже… соколиный, - усмехнулся Яромир. - Хотя он лука и в руках-то никогда не держал…

- А что так? - удивился Алеша. - Что ж за мужик такой - если из лука стрелять не умеет?! Да мне еще и десяти годов не было, когда я в первый раз птицу подстрелил - на лету взял! И как раз сокола! Хоть в еду и не годится, да зато оперением для стрел запасся надолго… Вон, до сих пор в туле одна стрела с тех самых пор - на счастье держу…

- А вот об этом ты моему брату лучше не рассказывай… - задумчиво посоветовал Яромир.

Сзади подошел Демьян Куденевич. Помолодевший богатырь стиснул княжича с оборотнем могучими ручищами-бревнами, широко ухмыльнулся и басисто пророкотал:

- Не отблагодарил я вас как следует, славные!… Должок за мной, непременно верну при случае! Эх, как же вы мне все-таки удружили! Прежнюю силушку в себе чувствую - даже еще больше! Коня вчера поднял над головой!

- Ух ты! - подивился Иван

- Да с седоком вместе! - гордо добавил богатырь.

- Ух ты!!

- Да седоком-то ваш боярин был - Фома по прозванию Мешок!

- Ух ты!!!

- А то! - подбоченился Демьян Куденевич. - Снова в дружину ворочаюсь - только еще не решил, к какому князю пойти. Может, к вашему Глебу, а?… Слышал, у него скоро большая рать намечается - соскучился я по этому делу, ох и соскучился! Поорудую лесиной, посношу бошки погани всякой!

- Хорошее дело! - одобрил Иван. - Брат мой рад будет!

- Аминь, - согласился боярин Фома, подошедший вместе с богатырем. - Князю добрые вои всегда нужны. А что, дружка, где шапка-то моя? Не потерял ли?

- Держи, боярин, - протянул ему горлатную шапку Яромир. - В целости и сохранности… почти.

Фома Мешок важно кивнул, принимая драгоценный головной убор, хотел что-то сказать… но тут же переменился с лица. Пухлые пальцы нащупали дыру в тулье.

Все благодушие как водой смыло - вельможа зло посмотрел на оборотня и сказал несколько коротких резких слов. Иван стыдливо покраснел, Яромир с интересом приподнял брови, Демьян Куденевич хохотнул, а попович Алеша выудил из-за пазухи нос и торопливо нацарапал на нем несколько значков - видимо, чтоб не забыть.

- Не горюй, боярин, вот тебе здесь от водяного подарочек - на новую шапку, - усмехнулся Яромир, протягивая Фоме тяжеленький мешочек.

Это боярина слегка успокоило. Он поворошил позеленевшие монеты одним пальцем, покряхтел, смерил Яромира тяжелым взглядом, но ругаться все же перестал.

- А зачем она тебе нужна-то была? - мрачно спросил он. - Продырявил для чего-то, понимаешь… Только не юли, дружка!

- Да так, ерунда… Над ямой ее наставили - чтоб монеты в дыру сыпались… Самого водяного, конечно, таким макаром не одурачишь, зато у холопьев его ума меньше, чем у поленьев.