Майский ястреб - Джиллиан Брэдшоу

— Вот и отлично! — подвел итог Артур. — Рад, что мое решение встретило ваше одобрение. Вы трое будете свидетелями. Зовите остальных, принесем клятвы.

Было все еще холодно. Ветер гнал облака по темному небу и шептал в голых ветвях деревьев. Братство ярким пятном выделялось на фоне серого однообразного пейзажа. Воины собрались в круг, чтобы наблюдать и свидетельствовать. Артур стоял перед своим шатром, высокий и прямой, и ветер трепал его пурпурный плащ. Бедивер встал справа, Кей — слева, рядом с ним — Агравейн. Я смотрел, стараясь навсегда запомнить эту картину, затем опустился на колено и обнажил Каледвэлч.

— Я, Гавейн, сын Лота Оркадского, клянусь следовать за лордом Артуром, императором Британии, Драконом острова; сражаться по его воле против его врагов, повиноваться ему во все времена и в любом месте. Мой меч — его меч до самой смерти. Я клянусь в этом во имя Отца, Сына и Духа, и если я нарушу свою клятву, пусть земля разверзнется и поглотит меня, небо обрушится на меня, море поднимется и утопит меня. Да будет так!

Артур протянул руку за мечом, а я внезапно вспомнил.

— Мой господин, — прошептал я, — нельзя…

Словно не услышав меня, король принял мое оружие. Ничего не случилось. Никакой молнии, как в случае в Кеем. Зато клинок вспыхнул ослепительным белым светом, разгораясь все ярче. Артур словно держал над головой звезду. В тишине раздались слова клятвы:

— Я, Артур, император Британии, клянусь поддерживать Гавейна, сына Лота, оружием и всем достоянием, верой и правдой во все времена и в любом месте до самой смерти. В этом я клянусь во имя Отца, Сына и Духа, и если я нарушу свою клятву, пусть земля разверзнется и поглотит меня, небо обрушится на меня, море поднимется и утопит меня. И я клянусь использовать этот меч Света только ради Света. И да поможет мне Бог!

Меч вернулся ко мне и его сияние постепенно угасло. Я встал, вкладывая клинок в ножны.

— Свидетельства? — спросил Артур.

— Я свидетель тому, — хором произнесли Кей, Бедивер и Агравейн. Агравейн выступил вперед, широко улыбнулся и крикнул по-ирландски:

— Сделано! Победа! Ох, брат мой, — добавил он тише и по-английски, — своим народом клянусь, я рад! — И вся остальная часть Братства его поддержала.