Бар «Безнадега» - Мира Вольная

- Кто? Игорь?

- Не могу сейчас. Я жду тебя через час. Тебе же хватит часа, чтобы добраться в центр?

Само собой, я понятия не имею хватит ли мне часа, чтобы добраться. Я вообще не представляю, где нахожусь. Могу, конечно попробовать понять, могу попробовать…

- Куда именно в центр, Игорь?

- Ты приедешь? – он, кажется, совсем меня не слышит или не слышит себя.

- Приеду, только скажи куда, – я правда очень стараюсь сдерживаться и быть терпеливой. Но тело по-прежнему ноет, а в голове по-прежнему гудит. И, судя по всему, Зарецкого дома нет.

- На Чистых. Я буду ждать тебя на Чистых у входа. И не звони Доронину. Расскажешь ему потом, после того, как мы поговорим. Сама решишь, говорить ему или нет.

- Игорь?

- Контроль мне не верит. Они не поверили мне, когда я… - бывший смотритель давится собственными словами, запинается о них. Он снова переживает утрату дочери. И я почти чувствую его боль. Даже так, даже через чертов смартфон. – Сейчас тоже не верят, думают, я с ума сошел. Наверняка думают, что это я… Ты потом им расскажешь.

- Хорошо. Я поняла, - я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, стараюсь, чтобы Игорь услышал в нем то, что хочет услышать. – Только… Игорь, я за час не успею, мне надо больше времени.

- Сколько? – он снова почти визжит.

- Через два. Давай через два часа.

В трубке тишина. И пока мужик раздумывает над ответом, я выхожу в коридор. Надо все-таки понять, в доме Зарецкий или нет и как отсюда добраться в центр за два часа.

- Нет. Тогда не на Чистых. У Ховринки.

Мне хочется побиться головой о стену, с моим везением подозреваю, что я в абсолютно противоположной стороне. Да и потом… Ховринка не то место, в котором хочется бывать, не только собирателю, даже человеку. Я приходила туда слишком часто, настолько часто, что в какой-то момент начала ориентироваться там почти с закрытыми глазами.

Помню коридоры, подвалы, повороты и тупики. Помню надписи на стенах, запахи крови, немытых тел, испражнений и блевотины, алкоголя. Помню души, которые забирала: случайные жертвы, обычные прохожие, бомжи, проститутки, дети. Люди погибшие в кровавых ритуалах, измученные, изувеченные тела. Странно, но убийц я никогда не видела. Ни одного. Находила следы ритуалов, атрибутику, надписи, пентаграммы, но ни разу не увидела убийц. А может и видела, но просто не поняла.

Амбрелла – огромная, старая развалюха. Путь из одного конца в другой может занять больше часа, а когда тебя зовет душа… Отвлекаться чертовски сложно, замечать что-то сложно, тем более тогда, когда душа не одна. Не то чтобы я не зудела в уши Доронину, Контролю и совету. Зудела, но… сатанисты – люди, а в дела людей иные не лезут. Точнее, лезут, правда исключительно через бумажки.

Бюрократия – сущее дерьмо.

- Игорь, я не попрусь в Амбреллу. Даже если бы Нимостор был просто городской легендой – а мы оба знаем, что это не так – я бы все равно туда не поперлась. Я же…

- Все началось с них. Ты должна это увидеть, чтобы мне поверить. Я не могу ждать тебя на Чистых час, поэтому приедешь прямо туда. С тобой же Зарецкий, о чем вообще мы говорим? – звучит снова на грани паники.

Проблема в том, что Аарона со мной нет. А соваться в больницу, в которой убивали людей, в которой погибла большая часть самого Немостора, в которую организовали паломничество самоубийцы... Ну… такая себе идея.

- Зарецкий нужен тебе? Или ты хочешь, чтобы я…

- Второй вариант, Элисте, - нетерпеливо обрывает меня Игорь. – Если тебе спокойнее в его компании, то приезжай с ним. Как я уже сказал, мне теперь все равно.

- Последний вопрос, - говорю быстро, пока он не повесил трубку. – Ты пытался обратиться в Контроль? Говорил с ними? Рассказывал им о том, о чем собираешься рассказать мне?

- Ты не слышала меня? Они мне не верят, - теперь бывший собиратель почти чеканит слова. - Я говорил с ними с самого начала, - мужик злится, раздражен из-за моего вопроса, из-за того, что вынужден отвечать. – Как только ко мне закрались подозрения, как только я вообще связал Ховринку и то, что там творилось…

- Что ты имеешь в виду под «творилось»? – я знаю только про сатанистов и суицидников. Но все это было давно, почти двадцать лет назад, а пропажа дочери Игоря, его сумасшествие и убитые…

К тому же после того, как Нимостор все-таки накрыли, Ховринка почти перестала быть сферой моих интересов. Несчастные случаи и самоубийства – не по моей части.

- Приезжай, и я все тебе расскажу, даже показать смогу, Элисте.

- Почему я? – снова задаю вопрос, который зудит и трещит в и без того гудящей башке, выходя из кабинета. Пока мы говорили, я успела осмотреться на втором этаже. Зарецкого тут нет. И Игорю я не верю, я не верю, что дело только в том, что я забираю убитых. Тут что-то еще…

Черт!

- Потому что ты сможешь увидеть, потому что ты прикасалась к этому, потому что ты забираешь убитых, Громова! – он снова кричит, орет в трубку в раздражении, нервно. – Ты когда успела стать тупой?

- Игорь…

- Все. Через два часа у Ховринки, - и бывший смотритель кладет трубку.

Блеск. Просто охренительно.

Я кладу трубку и опускаюсь на верхнюю ступеньку лестницы, смотрю вниз, стараясь унять головокружение. После вчерашнего в голове какие-то обрывки черно-белых, размытых картинок, разрозненные куски звуков и слов, гул. Я на удивление плохо помню о том, что случилось в преддверии. Помню юную испуганную ведьму и Аарона, помню, как гнала Дашку к Зарецкому, помню, что он пытался меня удержать. Больше не помню почти ничего.

Но судя по тому, что будущая верховная спит в комнате дальше по коридору и не выглядит так, как будто по ней прошелся асфальтоукладочный каток, я ничего сделать не успела.

Это радует. Наверное.

Странно, но как она умрет, я тоже не помню. Хотя уверена, что видела.

Ладно.

Я сижу еще пару секунд, а потом все-таки спускаюсь вниз, по пути набираю Зарецкого. Он не берет, звонок переключается на голосовую. Я оставляю сообщение, карябаю записку на каком-то конверте с рекламой для Дашки, лезу в приложение.

Мое местоположение снова не определено. Я почти готова швырнуть телефон в стену, но…

«Мя-мя», - говорит мне кот и пробует потереться о ногу как раз в тот момент, когда я стискиваю пальцы на мобильнике. Судя по роже и остаткам еды в миске, Аарон успел покормить зверя, поэтому чего животное от меня хочет, непонятно совершенно. И я так и застываю с согнутой в локте рукой и наверняка особенно вдохновленным выражением лица.

- Что? – говорю в итоге.

«Мя-я-я».

- Ты выучил новое слово? Я рада, - киваю вдумчиво, смотрю в немигающие желто-зеленые глаза.

Кот опять повторяет свой финт с моей ногой и собственным телом, выгибая спину и здрав хвост-обглодыш.