Кибершторм - Мэтью Мэзер

Я кивнул в ответ.

– И закутайся. Сегодня сильно ниже нуля.

Я рассмеялся. Уже две женщины посоветовали мне теплее одеваться, а я еще и на улицу не вышел. Может, я по-прежнему ребенок?

– Ирина, у нас тут шкала Фаренгейта – сегодня холодно, но не ниже нуля. Кажется, градусов десять.

– А, ну да, понимаю. – Кивком она приказала мне идти и вновь занялась готовкой.

Я вернулся в свою квартиру и принялся искать в шкафу пальто, перчатки и шарфы. Места у нас было так мало, что мы арендовали шкаф на другом конце города, чтобы хранить в нем все ненужные вещи вроде лыж, варежек и тому подобного.

Зима выдалась теплая, и поэтому я только недавно достал одну из своих зимних курток – но вдруг вспомнил, что Лорен вчера отнесла ее в химчистку. Со вздохом я снял с вешалки тонкую черную куртку, взял рюкзак с подарками и пошел в спальню за свитером.

Люк, раскрасневшийся после сна, внимательно следил за мной.

– Тебе нехорошо, приятель?

Я взял его на руки. Люк вспотел, и лоб у него точно был горячий. Я быстро сменил ему памперс и переодел в комбинезон, хлопчатобумажную рубашку и теплые носки, а затем понес к соседям.

Даже если Люку и нездоровилось, при виде Ирины он все равно улыбнулся.

– А, dorogoy! – заворковала она, забирая у меня полусонного малыша. – Он приболел?

Я погладил сына по голове и заметил, что его волосы промокли от пота.

– Да, похоже на то.

Ирина прижала Люка к груди.

– Не волнуйся, я позабочусь. Ты иди.

– Спасибо. Вернусь в обед. – Я поднял брови и улыбнулся – она улыбнулась в ответ. Я уже знал, что меня будет ждать пир.

Ирина засмеялась и закрыла дверь.

Ребенок – это такое чудо. Пока у нас не появился Люк, я пытался разобраться в своих страхах, надеждах и мечтах. И вдруг крошечное существо посмотрело мне в глаза, и все стало ясно. Смысл моей жизни в том, чтобы защитить и вырастить это новое живое существо, любить его и научить всему, что знаю сам.

– Что забыл?

– А?

У своей двери стояла Пэм. Она была в одежде медсестры – собиралась на работу. Мы подружились с ней и ее мужем, однако между нами не возникло таких близких отношений, как с Чаком и Сьюзи.

Дело в том, что Пэм и Рори – веганы, и хотя меня это не напрягало, это каким-то образом нас разделило. Каждый раз, когда я ел мясо в их присутствии, я чувствовал себя виноватым, а иногда сам факт того, что я ем мясо, вносил какую-то странную ноту в наши отношения. Впрочем, они много раз заявляли, что мясоедение – личный выбор каждого и что это их совсем не беспокоит.

Пэм – весьма привлекательная блондинка. Если Лорен можно назвать классической красавицей, то Пэм скорее «пышка».

– Нет, просто отвел Люка.

– Я видела. – Она рассмеялась. – Задумался, да?

Я покачал головой и подошел к ней. Она работала в Красном Кресте, и в данный момент ее направили на станцию переливания крови, которая располагалась всего в нескольких кварталах от нашего дома.

– По-прежнему дырявишь вены? Даже на Рождество?

– Сейчас праздник, нужно делать добрые дела, верно? Вот ты, например, когда к нам зайдешь?

Цзынькнул лифт, и его двери открылись. Я понял, что попал в ловушку.

– Ну, знаешь… у меня много дел…

– У всех всегда много дел, но в праздники мы нуждаемся в помощи больше всего.

Я пропустил ее вперед. Чувство вины усилилось вдвое. И не успел я опомниться…

– Ладно, зайду прямо сейчас.

«Черт с ним, сейчас ведь Рождество», – подумал я.

– Правда? – Она просияла. – Я мигом тебя обслужу.

Я покраснел, усмотрев в ее словах непристойный намек.

– Это было бы здорово.

Пока лифт ехал на первый этаж, мы молчали.

– Маловато будет.

– А?

Она смотрела на мою тонкую куртку.

– Там страшный мороз. По телевизору предупреждают о буране, ты разве не видел? Самое холодное Рождество с 1930-х. Вот тебе и глобальное потепление! – Пэм рассмеялась.

– Лучше бы назвали его глобальным замерзанием, – хохотнул я.

Она повернулась ко мне.

– Ты ведь спец по Интернету, да?

Я пожал плечами.

– Заметил, что утром Сеть почти не работала?

Я насторожился.

– Да. У тебя провайдер тоже «Роудраннер»?

Наверно, какая-то проблема с кабелем в здании.

– Нет. По CNN говорят про какой-то вирус.

Лифт остановился на первом этаже, и дверь открылась.

– Вирус?

Сдать кровь оказалось не таким уж быстрым делом. Пэм пропустила меня без очереди, но когда я вышел из здания Красного Креста с пончиком в руке и принялся ловить такси до Мидтауна, было уже четверть одиннадцатого.

Я решил, что загляну к четырем клиентам, которые жили в центре города, доставлю подарки, поздравлю, а затем рвану обратно за продуктами. Потом зайду домой, брошу там покупки и загляну к Бородиным проведать Люка и поесть, затем отправлюсь в Финансовый квартал к последним двум клиентам, и, наконец, выпью рюмочку-другую по случаю праздника.

Меня переполняла гордость от того, что я сдал кровь. Впрочем, возможно, это просто был кайф, вызванный недостатком кислорода и эритроцитов, так что по ощущениям поездка походила на просмотр кинофильма. Я пялился из окна на толпы людей, спешащих купить рождественские подарки, увлеченных нью-йоркской праздничной лихорадкой. Все закатанные в теплую одежду, в шапках и шарфах, с покупками в руках.

Первая остановка была рядом с Рокфеллер-центром, и после визита к клиенту я еще минут десять глазел на елку. Меня заворожила энергия и жизненная сила этого места, так что я даже предложил нескольким туристам их сфотографировать.

Дальше мой маршрут лежал мимо отеля «Плаза», вдоль Центрального парка и снова к центру города. Я писал Лорен эсэмэски о том, что нам нужно из еды, но в последние полчаса она перестала на них отвечать.

Закончив дела в Мидтауне, я сел в такси и попросил высадить меня у продуктового магазина «Хоул фудс» в Челси. Полчаса я кружил вдоль стоек, наполняя тележку и проникаясь праздничным настроением, и, наконец, добрался до очереди в кассу.

Очередь была огромная.

Я подождал несколько минут, несколько раз проверил почту и, наконец, обратился к раздраженной женщине, стоявшей передо мной:

– Что происходит?

– Понятия не имею, – бросила она через плечо. – Похоже, у них какая-то проблема с компьютерами.