Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

class="p1">Они пригласили ее на ужин, во время которого разговаривали непринужденно и доброжелательно. Элизабет заметила, что они пытались узнать, кто ее хозяйка, кто та дама, за которой она ухаживает, и она поняла, что они подозревали, что это была «содержанка» Вемунда. Но она твердо заявила, что это пожилая дама, которая была очень застенчива и не хотела, чтобы Элизабет рассказывала о ней окружающим, и даже не упоминала ее имя.

«Я должна знать, какое имя употреблять, когда речь идет о ней, — подумала Элизабет. — Нужно спросить об этом Вемунда, больше так продолжать нельзя».

Чем дольше она была вместе с семьей Тарков в Лекенесе, тем больше они ей нравились. Элегантный отец, казалось, боготворил землю, по которой ходила госпожа Эмили. Он часто ласкал ее руку, почти покорно, а она бросала ласкающие, немного снисходительные взгляды на него — признак вечной любви. Было абсолютно ясно, кто из них двоих был главным, но это не портило картины, потому что госпожа Эмили вела себя исключительно тактично.

Изящная, красивая пара с двумя очаровательными сыновьями.

Но семейная идиллия начала давать трещину. Вемунд нарушил гармонию. Родители, похоже, глубоко переживали из-за него, особенно отец. Каждый раз при упоминании имени Вемунда — в связи с делами компании — на безупречном лице Арнольда Тарка появлялась грустная морщина.

А Элизабет превзошла саму себя. Она была столь одухотворенной и обходительной, что ее пережившие тяжелые испытания родители не поверили бы ни глазам, ни ушам. Но сама атмосфера, среда в этом величественном доме не позволяла быть иной.

Она, очевидно, произвела хорошее впечатление, так как они пожелали встретиться с ней еще раз. Попрощавшись, она в сопровождении Лиллебрура доехала до дома Вемунда. Было совсем темно, когда они проезжали через парк и лес, и Элизабет вновь испытала чувство нереальности. Царила атмосфера приключенческого романа: глухой топот лошадиных копыт, полный тайн ночной лес и этот красивый мужчина рядом с ней. Лиллебрур, естественно, вел себя совершенно корректно, но она, тем не менее, чувствовала его близость, слышала его мягкий, добрый голос, которым тот рассказывал о бале, на котором он был, и о людях, с которыми он там повстречался. Но имя Карин ни разу не произнесли, а Элизабет не осмеливалась спросить, был ли он в родственных отношениях с ней.

Итак, он высадил ее у дома.

— Ты уверена, что сможешь спокойно добраться домой? — с беспокойством в голосе спросил он.

— Да, тем более отсюда недалеко. Спасибо за прекрасный вечер!

— Это нам нужно благодарить тебя, — улыбнулся он. — Так приятно нам уже давно не было. Ты такая бодрая, Элизабет. Такая непосредственная, такая необычная!

Спасибо за это! А она-то думала, что вела себя до боли вежливо!

Он взмахнул плетью, и экипаж исчез в темноте.

Вемунд ожидал ее на кухне в доме Карин.

— Ну, наконец-то, ты вернулась, — бесцеремонно сказал он. — Я уж было подумал, что ты решила там поселиться.

После чрезмерной обходительности и изысканных манер даже приятно было слышать его грубый голос.

— Меня угостили ужином, — запыхавшись, ответила она и села прямо против него. Она развязала шелковую ленточку на шляпе. — А какая здесь обстановка?

— Она все время спала. Ты хочешь что-нибудь поесть?

— Только если стакан солодового напитка, — сказала она, чтобы задержать Вемунда еще на минутку. — А ты выпей кружку пива!

— Я уже это сделал. А вообще, я слишком много пью, но выпивка дает возможность на время забыться, и это все, что я могу требовать. Ну, рассказывай, как у тебя все прошло.

— Какой великолепный дом, Вемунд! А какие у тебя фантастические родители! И твой брат ужасно мил.

— В такой последовательности?

— Необязательно, — сказала она, краснея. — Мне понравилось все, что я видела. И мне кажется, я им тоже понравилась. Я была очень обходительной, — скороговоркой добавила она.

— Хотел бы я это видеть, — рассмеялся он.

— Ох, как же они мне понравились, — с воодушевлением произнесла она. — У тебя великолепный отец, Вемунд. Хотела бы я иметь такого мужчину.

— Ха! Да с ним можно обходиться, как с собакой! Ему нужен человек, который бы им командовал.

— Зачем же ты тогда выбрал для меня Лиллебрура? — спросила она тихо и серьезно. — Он точно такой же мягкий, как его отец.

— Ты не права, — ответил Вемунд. — Лиллебрур довольно требователен. Он требует многого от женщины. Ты знаешь, его идеалом является мать, а соответствовать этому образцу дело нелегкое.

Элизабет импульсивно произнесла:

— Да, но ведь она по праву занимает такое положение, не так ли? Я имею в виду, что у нее прирожденный авторитет, и, к тому же, она такая сильная личность, но посмотри, как она, между тем, умеет приспособиться к своему мужу, посмотри, какая она мягкая, нежная и преданная! Я хотела бы быть такой же.

Скептическая ухмылка Вемунда была весьма оскорбительной. У Элизабет даже покраснели уши.

— Не правда ли, она… несколько старше его?

— Несколько? Ты этому не поверишь, но ей шестьдесят три года. Она на восемнадцать лет старше своего мужа. Она была вдовой, когда они повстречались.

— Да, но это обычное дело, что мужчины женятся на вдовах, которые старше их. Так случается везде. Зачастую так поступать выгодно, потому что вдовы обычно бывают весьма состоятельными.

— Но не в этом случае. Богатство это принадлежит роду Тарков, будь он проклят за то, что обдирает бедняков!

— Попридержи язык, а то тебя схватят и посадят за революционные идеи о поддержке малоимущего класса! Но ты прав, я бы никогда не подумала, что твоей матери так много лет. Ей действительно удалось хорошо сохраниться!

Вемунд сидел к ней вполоборота и смотрел в окно. Ее вновь поразили горькие складки в уголках рта, говорившие о неудовлетворенности жизнью. Его неизвестное ей предательство по отношению к Карин, очевидно, лишило его радости жизни. Они услышали далекие звуки бедняцкой толпы, крики женщин, зовущих своих мужей. Но на их улице было тихо. Возможно, это объяснялось тем, что на углу улицы, разделявшей два района, находился полицейский пост. Элизабет догадалась, что пост появился по просьбе Вемунда, когда он поселил здесь Карин.

Он опять повернулся к ней, и в его глазах были видны отблески света — он казался восхитительным хищником. Но теперь Элизабет заметила, что он не был таким же писаным красавцем, как Лиллебрур. Скорее, это была заготовка, из которой впоследствии вытесали шедевр.

— Так что, тебе мой брат понравился? — спросил он.

— О да, он такой мягкий и учтивый. Красивый, как заколдованный принц, но внешность большой роли не играет.

— Заколдованные принцы редко бывают красивыми. Они либо чудовища, либо лягушки.

— Ну тогда, расколдованный