Преданья старины глубокой - Александр Рудазов

- Отдай!… - прошипело страшилище, не решаясь, однако, переступить порог. - Верни, что украл!…

- Ты что у нее взял, дурак?! - схватил Ивана за воротник Яромир. - Совсем умом рехнулся - у шутовки воровать?! Она ж всюду за своей покражей явится!

- Да не брал я у нее ничего! - возмущенно стряхнул руки оборотня княжич. - На кой черт мне ее мокрое добро?! Врет она все, стерлядь озерная!

- Гребень!… - прошипела шутовка. - Гребень отдай!…

- Гребень?… - смутился Иван, доставая гребешок, найденный на берегу. - Вот этот, что ли?…

- Тьфу, дурак! - ругнулся Яромир, выхватывая у него гребень. - А ну, пугани ее!

Иван с готовностью замахнулся на шутовку мечом - та отшатнулась, рассерженно шипя и брызгая слюной. Яромир вылетел с мельницы, едва не сбив шутовку плечом, промчался к берегу и с размаху швырнул гребень в воду.

- Забирай свое добро, шутовка, нам чужого не надо! - крикнул он.

Кошмарная девка немедленно оставила Ивана в покое и бросилась за злополучным гребнем - только круги по воде пошли. Яромир устало выдохнул и медленно зашагал обратно к мельнице, настороженно оглядываясь по сторонам.

Но на него уже пялились десятки глаз. На всех древах сидели, покачивая стройными ножками, нагие девицы с долгими зелеными волосами. Еще минуту назад они слаженно распевали в голос, но теперь притихли, жадно глядя на чужака, нежданно-негаданно заявившегося в их хоровод.

Вот первая русалка спрыгнула с ивы, вот вторая, третья… Самая старшая, полнотелая, с огромной отвислой грудью, важно спустилась со старой березы, отбросив в сторону изогнутый рожок, на котором только что самозабвенно наигрывала.

Они неспешно окружали Яромира со всех сторон, сладко улыбаясь, протягивая бледные руки. Оборотень рыкнул, приподняв верхнюю губу и показывая волчьи клыки.

Русалки заливисто расхохотались, даже не замедлив шагу. Этим утопленницам все равно - что обычный человек, что волколак. Защекотать до смерти можно кого угодно.

- Яромир?… - прошипел Иван, стоящий на пороге мельницы с обнаженным мечом. - Ты там как, живой?… Подсобить?…

- Погодь чуток, - одними губами ответил оборотень, выставляя перед собой пучок полыни.

Вот это подействовало сразу же - русалки опасливо замерли, с недоверием глядя на едко пахнущую траву. Старшая приблизилась, ласково улыбнулась и спросила:

- А что это у тебя такое в руках, молодец? Полынь или петрушка?

- Полынь! - усмехнулся Яромир.

- Тьфу! Брось ее под тын! - отшатнулась русалка.

Оборотень насмешливо взрыкнул и с силой швырнул пучок прямо ей в лицо. Бедная утопленница дико завизжала, упала, принялась тереть обожженные глаза. Ее товарки начали заливисто хохотать, но в следующий миг смех оборвался - Яромир расшвыривал «окаянную траву» направо и налево. Ее листья жгли русалок точно огнем, из глаз у них градом катились слезы, они ползли по траве к родному озеру - омыть ожоги.

- Проклятый, что тебе надобно?! - плаксиво взмолилась старшая русалка, прячась за березой. - Покинь нас, мы тебе ничего не сделаем!

- А ну, пошли прочь, мокроногие! - прорычал Яромир, стремительно обрастая шерстью. - Иван, пугани-ка их!

- Посеку, рыбьи души!!! - заорал княжич, со свистом размахивая Самосеком.

От кладенца русалки порскнули еще быстрее, чем от полыни и клыков оборотня. Всхлипывая и визжа, бедные водяницы разбежались кто куда, стремясь как можно скорее исчезнуть под спасительной озерной гладью. Замелькали босые пятки, заплескала вода, разбрызгиваемая во все стороны - русалки трусливо устремились на дно.

- Погоди, попадешься еще нам, волчья морда!… - погрозила кулаком старшая русалка.

Иван гоготнул и швырнул в нее камень. Русалка пискнула и нырнула, едва увернувшись от тяжелого булыжника. Среди прозрачных струй промелькнуло бледное тело, стремительно исчезающее в глубине.

- Это мы зря ввязались, - мрачно заметил Яромир, глядя на вновь успокоившуюся воду. - Ладнее было бы переждать спокойно - отплясали бы эти дурочки свое, да и пошли бы спать… А теперь они все озеро переполошат, водяной сильно сердит будет… Как бы не пришлось до следующей ночи откладывать… а то и совсем впустую уходить…

- А красивые однако ж девки… - задумчиво почесал в затылке Иван. - Я еще ни разу не видел - чтоб так много красавиц, да в едином месте собралось… Бледные только шибко - я краснощеких больше люблю.

- Известное дело - русалки… - пожал плечами Яромир. - Красивые-то они красивые - а только все равно нежить… Попадешься им - защекочут и утопят. На вот тебе тоже полыни на всякий случай…

Иван рассеянно привязал пучок «окаянной травы» на шапку и уселся рядом с оборотнем, положив Самосек на колени. Две пары глаз пристально следили за озерной гладью. Пока что гладью - но по ней уже бежали легонькие волны, вода взбаламутилась, будто на дне заворочался кто-то шибко здоровенный.

Судя по всему, русалки, едва воротившись в подводный терем водяного, тут же наябедничали на проклятых сухопутных. Можно только представить, как плакали и вопили они там, какой скандал подняли, сколько жалоб вывалили на своего отца и повелителя.

Неудивительно, что водяной такого не стерпел.

Ветер поднялся почти мгновенно - вот только что была тишь-благодать, и уже завывает, будто волчья стая с голодухи! Вода забурлила, закипела, побежали пенные барашки… и над всем озером вырос холм от берега до берега!

Послышался залихватский хохот, а потом водяной холм опал, оставив после себя исполинского сома и восседающего на нем водяного. Пузатый, как морж, ниже пояса весь в рыбьей чешуе, а выше - шерстнатый, словно медведь, да еще тиной облеплен. Вместо ног хвост, за спиной сеть рыбацкая на манер плаща, волосы и бородища зеленые, точно водоросли, усы сомовые, будто ужи извиваются, меж пальцев перепонки, на концах когти длиннющие, острые, в ушах серьги золотые, глаза огнем горят, на голове аккуратная шапочка из куги[49].

Громадный сом подплыл к берегу, и водяной неспешно сошел на берег. Именно сошел - как человек. Никто не заметил, в какой именно момент рыбий хвост сменился парой обычных ног - хоть тоже в рыбьей чешуе, но все ж вполне человечьих.

Подойдя к неподвижно сидящим княжичу с оборотнем, водяной некоторое время угрожающе хрипел, булькал и тряс огромным животом. Но Яромир взирал на него с полнейшим равнодушием, а Иван - открыв рот, с каким-то детским восторгом.

Живой водяной - подумать только!

Поняв, что этих нахрапом не возьмешь, озерный хозяин слегка притих и плюхнулся рядышком. Громадное рыбье пузо заклокотало так, будто кто-то швырнул на землю бурдюк с кислым тестом.

- Грррхм!… - басовито прогудел водяной, взирая на Ивана с Яромиром горящими глазами. - Вы что ж это, мужички, озоровать вздумали?! Почто девчонок моих пугаете?! Жить надоело?! Так в этой беде мы живо поможем!