Убийца - Олег Бубела

— Итак, вопрос первый: почему вы считаете, что я являюсь вашим повелителем?

— Потому что так и есть, — ответил вождь.

— Ваша логика железна и неоспорима, — снова хмыкнул я. — Но все же, можно ли объяснить подробнее, как вы это определили?

Вакарин вздохнул и начал объяснения. Первые подозрения зародились у него после того, как сама Тьма подтвердила мои слова на суде, а ведь такого не случалось уже более сотни лет. В ответ на мой естественный вопрос, как же выглядело это подтверждение, вождь рассказал, что в момент, когда я воззвал Тьму в свидетели, по моим волосам заструилось темное пламя. Но тогда Вакарин просто подумал, что Тьма лишь подтвердила таким образом мои слова, и согласился на замену моего противника. По его словам, он просто не мог понять, почему я вместо неопытной девушки хотел сразиться с одним из лучших стражей, но подчинился воле Тьмы. Подозрения вождя укрепились, когда после объявления о начале суда мое тело вдруг окуталось темной призрачной дымкой. Как гласили легенды, Тьма таким способом показывала того, кто на суде чести являлся победителем. Вообще, если бы я не поднял руки, вызывая стража на бой, суд можно было считать оконченным, но вождь с одобрением сообщил мне, что я поступил милосердно, спасая хорошего воина от позора бесчестья.

Меня очень это заинтересовало, так как я никак не мог понять, почему же вождь одобрил убийство Керна. В ответ Вакарин поведал мне, что суд чести практикуется уже пять сотен лет. Моментом зарождения этой традиции стал спор двух старейшин маленького племени о судьбе народа. Как гласили легенды, один заявлял, что лучше остаться в безлюдных горах, а второй хотел увести всех поближе к цивилизации. Миром дело решить не удалось, так как и авторитет, и упертость вождей были примерно равные, поэтому решили, что лучше всего будет сойтись в поединке, поставив на кон свою честь. Тьма решила, что предкам горцев лучше остаться здесь и отдала победу одному из вождей. Так и повелось — если миром проблему решить не удавалось, выходили в круг и бились насмерть, таким способом выясняя, кто прав. К чести горцев, нужно отметить, что эти случаи не были частыми. Но уж если происходило подобное, то милосерднее было убить своего противника, поскольку из суда победителем выходил только один, а проигравший лишался чести навсегда и, как правило, кончал жизнь самоубийством, так как для горцев не было ничего хуже, чем жить в бесчестье.

Я едва удержался от хмыканья. Нет, горцы — точно дикий народ! Если в спорах у них победитель определяется клинком, то мне их жаль. Как правило, сила с умом не дружит, за редкими исключениями (это я о себе любимом!), так что не трудно догадаться, что на суде победу одерживал не тот, кто прав, а тот, кто являлся более умелым воином. Глупая практика, но не мне лезть в их монастырь. Но это лирика, важнее другое — почему же я не увидел всех этих знаков покровительства Тьмы. Ну, пламя-то ладно, глаз на затылке не имею, а вот дымка… Ладно, чего тут гадать — спрошу у Темноты при первой же возможности. Гадом буду, но уверен на все сто, что это её рук дело. Больше просто некому.

Вождь почтительно подождал, пока я переварю информацию, и продолжил свой рассказ о причинах своего убеждения в моей «повелительности». Все эти знаки, что являла Тьма, можно было объяснить простой заинтересованностью её к происходящему, но когда я убил своего противника, а потом забрал себе его энергию, у Вакарина, да и остальных горцев, имеющих магические способности, открылись глаза. Недоумевая, как же я могу не знать этого, старик поведал мне, что только Темный маг, их повелитель, способен был забирать энергию из мертвых тел. Именно он мог поглощать ауру человека, превращая её в силу.

— Постойте, а разве простые маги этого не могут? — изумился я.

— Никто не властен извлечь энергию из мертвых, кроме самой Тьмы и её избранника, — ответил Вакарин. — Никто не может вобрать в себя человеческую ауру, ведь это совершенно иной тип энергии, которым невозможно оперировать. Эту способность Тьма дает лишь своему избраннику.

Опаньки! Прямо день открытий. Оказывается, я не просто маг-недоучка с кольцом непонятного происхождения. Все гораздо глубже и масштабней, чем я думал. Значит, обычные маги не могут собирать энергию у мертвых, а я — запросто. Первый опыт подобного рода был сразу после моего появления в этом мире, но тогда я не придал этому значения, посчитав его нормальным. Но это было вполне естественным, так как до магии смерти мы с учителем так и не добрались, поэтому я принимал свою способность, как должное. Но вот с аурами посложнее. Теперь-то я вспоминал слова учителя о том, что аура разумного — это сложное природное образование, которое с помощью магии можно разрушить или изменить. Да, именно так, потому что создать или преобразовать ауру разумного было под силу только богу-творцу. Я вспомнил, как сегодня ночью восстанавливал (можно сказать, что лепил заново) ауру наемника и издал нервный смешок. Покосившись на Вакарина, я спросил:

— А откуда вы знаете столько подробностей, если сами одаренным не являетесь?

Действительно, знать столько специальных терминов и понятий из области магии и при этом не обладать малейшими способностями, по меньшей мере, странно. Но вождь в ответ пожал плечами и ответил:

— Как глава нашего народа, я обязан разбираться в любых мелочах, пусть даже они напрямую со мной не связаны.

— Понял, простите, если обидел, — смущенно ответил я.

Теперь понятно, почему он является вождем. Дотошный мужик, да и умный. Сразу видно — человек на своем месте, а то, что магом не является — не беда. Вон их сколько в рядах его подчиненных! А вообще интересно, как тут вождей выбирают? Не поединком же, надеюсь, иначе будет совсем грустно и обидно за этот народ. Может, у них тут настоящая зарождающаяся демократия… на основе первобытно-общинного строя?

Размышляя о том, как необычайно повезло горцам с вождем, я стал машинально дергать ошейник, что все еще висел у меня на шее.

— Повелитель, вы не хотите снять уздечку? — отвлек меня от мыслей вопрос вождя.

— А разве можно? У вас же это запрещено законом? — спросил я. — А я все еще сомневаюсь, что у вас достаточно оснований, чтобы считать меня Повелителем.

— И все же попробуйте её снять, — настойчиво сказал Вакарин.

Чувствуя, что где-то здесь кроется подвох, я насторожился, но ничего дельного придумать не смог и стал ощупывать свой ошейник в поисках застежки. Результата не было. Такое впечатление, что он состоял из цельной полоски кожи с металлическими вставками, и оставалось загадкой, как же его на меня надели, ведь он не болтался на шее, а аккуратно её обхватывал, не создавая, впрочем, неудобства. Провозившись минуту под внимательным взглядом Вакарина, я плюнул и решил разрезать его магическим лезвием. Не зная, как поведет себя плетение в уздечке при контакте с ним, я просто развеял его. И вуаля — ошейник тотчас распался, отпустив меня, и превратился в обычную полоску кожи, которую я сжимал в руке. Недоумевая, как же такое может быть, я сформировал точную копию плетения уздечки и внедрил его в кожу. Результата не было — полоска не спешила превращаться в ошейник. Тогда я на пробу захлестнул ей свою руку чуть повыше локтя и с удивлением увидел, как кожа, будто живая, выскользнула у меня из пальцев и сцепилась концами, образуя кольцо без единого признака шва. Далее это колечко сжалось и утолщилось, крепко обхватив мою руку, но не пережимая её.