Разделенный - Брайан Кэтлинг

оно находилось далеко от мягких песков, к которым они направлялись. Это также было не похоже на болотистую местность в верховьях Темзы, где Николас бывал раньше. Они приближались к более широким излучинам, которые связывали ее могучие змеевидные извивы. Входы в доки с каждой стороны становились все шире. Перегруженные суда выстраивались в очередь, чтобы их пропустили в лабиринты каналов и лесопилок, складов и барж. Тревога, которая, как птица, постоянно сидела на плечах Гектора, ничего не говорила. Он молча смотрел на воду и сонно чистил бы свои перышки, если бы они у него были.

Они проплывали мимо Гринвича, когда Гектор начал задавать вопросы. Николас проигнорировал первые попытки, словно оглох. Они оба стояли на носу судна, и свежий ветер обдувал их лица. Гектор на мгновение замолчал, а затем решил сменить тактику. Они проходили мимо приземистого маяка на северном берегу, который отмечал вход в реку Ли. Большие сферы и огромные, похожие на клетки конусы, наклонялись под странными углами вокруг башни. Некоторые из них были выкрашены в красный цвет. Люди карабкались по их внушительным поверхностям.

— Причал Тринити-Буй, — раздался позади них грубоватый голос кормчего. — Вот где они изготавливают и ремонтируют то, что сломано морем

Гектор вежливо улыбнулся и отвернулся от информации.

— Николас, удели мне хотя бы минуту и расскажи, чем ты отличаешься от всех остальных?

Николас повернулся, пригладил рукой свои идеальные волосы и начал свой ответ без повторений, колебаний или отступлений.

— Потому что я прожил дольше и сбежал из леса раньше, получив возможность собрать неиспользуемые части исчезающих людей; так что я собрал себя и таким образом стал таким, какой я есть сегодня.

— Могут ли другие выйти и стать такими же, как ты?

— О, я сомневаюсь в этом, для тех, кто остался, уже слишком поздно, они должны были проспать свой путь много лет назад. — Внезапно он ударил себя по губам и сказал: — О нет, повторяемость лет.

Гектор продолжал настаивать:

— Ты станешь старше, когда-нибудь?

— Это хороший вопрос, но я не знаю ответа. Я знаю, что во сне можно стать моложе, но не знаю, как бывает наоборот.

— И как ты становишься моложе?

Николас оглянулся на Гектора, показал на него пальцем и рассмеялся, запрокинув голову на жесткой шее назад.

— Ты такой забавный, Гектор, одновременно забавный, ха-ха, и забавно странный. Я никогда не смогу стать моложе. Я говорил о Тех, Что Были Прежде, о тех, кто покинул лес задолго до нас; некоторые из них были выкопаны еще детьми. Они выросли как Слухи, и прожили так долго людьми, что забыли, кто они такие.

— Ты вообще с ними общаешься?

Николас погладил подбородок и посмотрел на бурлящую воду, от яркого света которой он прищурился.

— Нет, на самом деле, я просто знаю, что они есть. — И затем с приливом энтузиазма продолжил. — Многие из моего вида будут делать множественное число. Одна из старейших пробыла в вашем мире так долго, что забыла, кто она такая. Там что она образует множественное число с парнем, который наполовину Слух, наполовину Былой, в древних пещерах Африки. — Он хлопнул себя по бедру и яростно изогнулся, чтобы вцепиться в воротник, его странное энергичное хихиканье заставило кормчего поспешить обратно в рулевую рубку.

Судно подпрыгивало на волнах, его двигатель урчал у тонкого сколоченного причала, который выглядел так, словно был сделан из обугленных, обглоданных костей древних цыплят. На Гектора нахлынули неприятные воспоминания о другой прогулке на этом судне. Причал сотрясался от вибрации «Кромвеля», и Гектор почувствовал ее в своих руках.

— Безопасно ли здесь ходить? — спросил он голосом, которого никто не слышал.

Патриарх снова распростерся перед Николасом, который положил свою мягкую руку на голову старого кормчего.

— Почтенный малахим[45], увидим ли мы когда-нибудь таких, как вы, или вам подобных? — спросил старик, не поднимая глаз.

— Плохие пенни всегда найдутся, — пошутил Николас, убирая руку и подходя к планширу, а затем изящно переступая на жалобно скрипящую конструкцию.

— Пойдем, профессор, — сказал он, предлагая руку своему нерешительному спутнику. Пока они шли по узкому дощатому настилу, водоросли отслаивались от него, и черные блестящие мышцы снова погружались в соленую воду. Гектор посмотрел вниз, на их рябь.

— Бедные безумцы, — сказал Николас.

— Кто?

— Эти морские мыши, которые сходят с ума из-за смены приливов и отливов. Дважды в день их мир меняется. В один момент они наслаждаются вкусом теплого супа с привкусом говна, который приходит из Лондона. А в следующий — это уже холодный соленый рассол. Лунозависимые бедняки, как лунатики в Бедламе.

Кормчий и его сын вцепились в прочные поручни и смотрели, как зачарованные. Николас вспомнил, что они там, и бросил через плечо: «Будьте осторожнее, не пропустите прилив, — и, словно спохватившись, добавил: — Позаботьтесь от моего имени о Хаймане и юном Соломоне».

Скелетное дерево превратилось в твердую почву, и Гектор рванулся вперед, снова начиная дышать. Звук двигателя за их спинами сменил тон, и крепкое маленькое судно скользнуло в бурлящий эстуарий. Все мужчины помахали Былому, но тот уже двинулся дальше, его интерес к прошлому пропал. Они вышли на простор вечерней сельской местности, и Николас с наслаждением вдыхал кентский воздух, как будто снова купался в лучах софитов на сцене театра «Павильон». Гектор огляделся: с одной стороны тянулись болота, а с другой — широкие возделанные поля. Они медленно спускались по склону, и все признаки эстуария исчезли за живой изгородью. Гектор не мог понять, почему они удаляются от воды.

— Разве мы не идем в?.. — заикаясь, пробормотал он, поворачиваясь в ту сторону, откуда они только что пришли.

— Пока нет, профессор, начинается отлив. Сейчас не получится, после второго шага нас смоет обратно в Шедуэлл. В любом случае, разве ты не хочешь сытного ужина, привилегий приговоренного к смерти и всего такого? Они могут найти даже необычную корочку хлеба, косточку и миску с водой для сучьей пизды. — Он захихикал, а Гектор покраснел под своим шарфом и новой прической.

В конце концов, он спросил:

— А кто может?

— Надежный трактирщик из Розы и Короны.

— Мы идем в гостиницу? — Его недоверие растворилось в криках стаи чаек, устремившихся вглубь острова.

— В паб, Гектор, в паб. Ты сейчас не в Баден-Вюртемберге.

Старика все еще нервировали знания этого странного существа о его жизни, даже после всех их причудливых встреч.

— Сегодня вечером мы должны смешаться с местными жителями.

Мысль о том, что Николас может смешаться с обычными людьми, была достаточно трудной, но слиться с теми, кого Гектор считал невежественными мужланами типа