Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

выглядел как дворянин. Однако он оставлял впечатление довольно дикого человека, и именно такое сочетание глубоко запало в душу Элизабет.

Верхом на лошади он был красивее, чем раньше.

Он пересел к ней в коляску, лошадь сама следовала за экипажем.

— Я прошу прощения за то, что не смог приехать за вами в Элистранд, — сказал он. — У меня совсем не было времени.

— Ничего, — прошептала Элизабет, как обычно краснея в его присутствии. — Мать просила меня предупредить вас, что я не выношу пудру. А то вы еще подумаете, что я скверная женщина — раз не надеваю парик.

— Из-за этого беспокоиться не стоит, — сказал он сухо. — У меня, например, сейчас сложилось впечатление, что никто не сможет утонуть в пудре больше, чем скверные женщины. К тому же мы с вами похожи, мне тоже не нравится эта дурацкая мода.

— Вот именно, сто лет тому назад вовсе не было позорным ходить с непокрытой головой. Но у меня с собой всегда был парик на всякий случай. Я имею в виду, что, когда действительно было нужно, я выглядела вполне прилично.

— Спасибо, что вы пожелали приехать, — сказал он. — С моей родственницей сейчас действительно плохо. Я торопился, чтобы встретить вас и рассказать, как вам действовать.

— Это здорово, потому что мне приходится ориентироваться в ситуации на ощупь.

— Я понимаю. Могу я звать вас Элизабет?

— Естественно, пожалуйста, — сказала она, раздраженная своим постоянным смущением от общения с этим мужчиной.

— Благодарю. Что касается Лиллебрура, то вы будете общаться с ним время от времени у меня дома. В первый раз завтра вечером. Он как раз придет в гости, и я бы хотел, чтобы ты появилась одновременно.

Это прозвучало не как приглашение, а как приказ. «Не допусти, чтобы он командовал тобой, Элизабет!» Ну уж нет, она-то будет настороже!

— И он наверняка пригласит тебя поехать домой в Лекенес, — продолжил Вемунд Тарк.

— А знает ли он, что?..

— Я разговаривал с ним вчера. Согласно твоему желанию я пока не упоминал о том, что я сватался к тебе от его имени. Я сказал ему только, что повстречался с молодой девушкой, которая переехала в Кристианию, и что она ему, несомненно, понравится. Он, разумеется, заинтересовался этим. Я, однако, не сказал ему, что ты будешь ухаживать за Карин.

— Так твою родственницу зовут Карин?

— Да. И сейчас я должен тебе кое-что объяснить. Мы должны быть очень осторожными…

Она взглянула на его ноги, обтянутые бархатными брюками темно-сливового цвета. Под тканью угадывались мощные бедра. Одно колено распухло, как будто он сильно ушибся. Да, с его тягой к тяжелому физическому труду в лесу и в поле вовсе не удивительно подчас получать травмы.

Это колено и тугие мускулы бедер делали его таким человечным, таким живым и ощутимым. Она быстро отвела взгляд.

Она негромко произнесла:

— Я поняла так, что ее болезнь, в основном, не физическая?

— Я знал, что ты умница, — прошептал он. — Именно поэтому я тебя и выбрал. И потому, что ты дочь моего друга Ульфа. Ты очень похожа на него по характеру, а он один из немногих людей на свете, на которых я могу положиться.

— Ты хорошо сказал о моем отце, которого я очень люблю, — сказала растроганная Элизабет.

— Я сказал хорошо и о тебе, но ты этого не услышала, — проворчал он.

— Нет, я слышала. — На ее лице появилась мягкая, насмешливая улыбка. — Но ведь позволительно немножко притвориться скромницей? Но продолжай!

— Ты верно сказала, что она страдает психическими отклонениями и погружена в свой собственный мир.

— Но я правильно понимаю, она совершенно неопасна?

— Конечно, нет! Она прелестное маленькое создание. А самое важное, чтобы она продолжала жить в своем мире грез. Пробуждение в ней разума равнозначно ее убийству.

— Я понимаю. Она сбежала в другой мир? От реальности?

— Совершенно верно! Поэтому ее следует беречь. Я бываю у нее, но весьма редко. Она даже не знает, кто я такой, и ей не следует этого знать. Она называет меня «славный мальчуган».

— Значит, она пожилая дама?

— Ей сорок пять лет. Она знает, что меня зовут Вемунд, но не больше.

— Я чего-то не понимаю.

Вемунду было тяжело говорить.

— Ты понимаешь, она такой стала из-за меня!

— Что?

— Да, это правда. Это из-за меня она так сильно страдает. Я не могу и не хочу рассказывать, как это случилось, но я постарался обеспечить ей наилучший уход. Сначала ее поместили в омерзительный дом для умалишенных, но я вытащил ее оттуда и дал ей дом. А теперь на очереди самое сложное: она знает — то есть, если у нее восстановится нормальная способность понимать, — что именно Тарк разрушил ее жизнь. Но она не знает, что это был я или что меня зовут Тарк. Поэтому, что бы ты ни делала, Элизабет, никогда не произноси имени Тарка в ее присутствии. Это твое первое и самое важное правило!

Несмотря на некоторое замешательство она кивнула.

— Я обещаю.

Вемунд, похоже, успокоился.

— По этой же причине никто, кроме меня, не знает, что я о ней забочусь. Никто в Лекенесе, даже мой брат, ничего не знает, и тебе не следует упоминать о ней. Говори лишь, что ты составляешь компанию пожилой даме в Кристиании! Если они что-то разузнают, то тут же объявятся, потому что она и их родственница, и тогда все пропало.

— У Карин фамилия тоже Тарк?

— Нет, ее фамилия Ульриксбю.

Элизабет улыбнулась.

— Знаешь, когда ты упомянул о ней первый раз, то перед словом «родственница» ты сделал небольшую паузу. Поэтому у меня сложилось впечатление, что она твоя любовница.

— Боже упаси! — проворчал он, отвернувшись.

Экипаж катился дальше, приближаясь к Кристиании. Внутри этого обитого плюшем экипажа непроизвольно воцарилась интимная атмосфера, однако Элизабет хорошо осознавала дистанцию между ними.

Вдруг он резко повернулся к ней.

— Но Лиллебрур думает, что у меня есть содержанка. И пусть он и далее так думает.

Элизабет поинтересовалась:

— Очевидно, и я не должна упоминать при Карин Ульриксбю о семействе в Лекенесе?

— Ни при каких обстоятельствах! Это была бы катастрофа, потому что их всех зовут Тарк. Я не осмеливаюсь даже произносить их имен, так как мне неизвестно, насколько хорошо она могла их знать до того, как… стала такой.

— Она, судя во всему, перенесла нервное потрясение?

— Конечно! И неизлечимое!

— Это произошло по твоей вине?

— Да, я был причиной.

— Но ты отнюдь не похож на человека, который способен навредить, — с неожиданной благожелательностью констатировала она.

— Это случилось совершенно непроизвольно, могу тебя в этом уверить! А вон и Лекенес.