Гимн крови - Энн Райс

— Хорошо, и что же теперь с ними будет? — потребовала Мона.

— Оберон полностью вручил свою судьбу в руки Ровен, а после общения с Михаэлем и осмотра владений на Первой улице и его забавных посиделок с Танте Оскар и Долли Джин, думаю, он будет настаивать, чтобы Миравелль поступила так же. Можете считать, что Оберон доверил себя Центру Мэйфейров и доверил свою сестру. Вот так обстоят дела.

— А есть что-нибудь о Лоркин? — спросил я.

— Нет, — сказал Стирлинг. — Совсем ничего. Только Ровен знает, что случилось с Лоркин. У Михаэля нет и предположений.

— Ах, как это чудесно, — горько сказала Мона, ее губы задрожали. — Я вот думаю, не порезала ли она ее на кусочки живьем?

— Перестань, — мягко сказал я. — Лоркин — осквернительница крови. Она была пособницей Родриго. Родриго убил Эша и Морриган! Пусть будет, что будет.

— Аминь, — отозвался Квинн. — Мне редко доводилось видеть более устрашающее существо, чем Лоркин. И что с ней делать Ровен? Препоручить ее людям из управления по борьбе с наркоторговлей? Думаете, там все было чисто? У Ровен есть возможность вершить свое собственное правосудие, как и у нас.

Мона тряхнула головой. С каждой минутой она выглядела все более надломленной.

— А как насчет Михаэля? — спросила она с истерической ноткой в голосе, ее лицо все еще бледное, а взгляд — тяжелый от боли.

— Чего добился мой любимый Михаэль во всей этой истории? Подозревает ли он, что за его спиной Ровен околдована великим Лестатом!

— О, так вот в чем дело, — печально сказал Квинн. — И ты, дитя, оказавшаяся в его постели и родившая Морриган, теперь ополчилась на Ровен из-за нескольких поцелуев. Мона, возьми себя в руки!

Она бросила на него убийственный взгляд.

— Ты никогда не говорил мне таких жестоких вещей, Квинн! — прошептала она.

Стирлинг выглядел очень расстроенным.

Я не произнес ни слова.

— Ты недооцениваешь любовь Михаэля и Ровен и сама знаешь об этом, — сказал Стирлинг немного резко. — Если бы я мог нарушить конфиденциальность, которую на меня возложили. Я не могу. Достаточно сказать, что Ровен любит Михаэля всей душой. Да были моменты сильнейшего искушения в Нью Йорке с Эшем Тэмплетоном. Она больше не могла выносить, и этот мудрый бессмертный, который мог так хорошо ее понять… но она никогда не поддавалась. И теперь она не разрушит основ своей жизни ради кого-то еще.

— Это правда, — сказал я тихо.

Квинн наклонился и поцеловал Мону. Она приняла его поцелуй, как прощение.

— А где сейчас Михаэль? — спросила она, избегая моего взгляда.

— Спит, — сказал Стирлинг. — После того, как вбежала Ровен и забрала Оберона с Миравелль, немного, возможно, накалив обстановку, Михаэль свалился на свою кровать внизу и погрузился в глубокую дрему. Не думаю, что ему помогло настроиться на спокойный лад то, что Танте Оскар пронзительно заглянула ему в глаза и провозгласила: "Отец проклятого потомства".

Мона тут же разозлилась. (Но это все же лучше сумасшествия). Ее глаза наполнились слезами и покраснели.

— Вот только этого Михаэлю не хватало! Как смело это существо делать такие пророчества! Я уверена, Долли Джин тоже в этом замешана. Долли Джин никогда не упустит из своих ушлых ручек такой возможности.

— Да, возможно, — сказал Стирлинг. — Она сказала, что лучше бы он рассыпал желтый порошок[19]вокруг своей кровати. Я думаю, это стало для него последней каплей.

— Ты знаешь, — сказала Мона, истерия вновь показала хохолок, поток слов ускорился, — когда я, в свои лучшие времена, являясь надеждой семьи Мэйфейров, носила ковбойскую шляпу и шорты, и рубашки с широкими рукавами, и летала на самолетах фирмы, владея биллионами долларов и имея возможность съесть столько мороженого, сколько могла бы пожелать, я хотела приобрести радиостанцию. И одной из моих фантазий была — организовать для Долли Джин ее собственное шоу, так, чтобы люди могли звонить и болтать с ней о жизни и деревенской мудрости. Я хотела дать древней Эвелин ее собственное шоу.

— Ты знаешь, кто такая древняя Эвелин, Стирлинг?

— Лестат, Древняя Эвелин — это все слухи и намеки…

— И я собиралась вручить приз тому, кто ее поймет. Я предположила, что все эти шушуканья будут пользоваться успехом, вы понимаете, у тех, кто станет кормить ее намеками вроде того, как делает она. У нас был бы час сплетен. Им бы я тоже давала призы, черт возьми, почему нет? А потом был бы час Михаэля Карри, когда люди могли бы звонить и делиться историями об Ирландском канале или ирландских песнях, и Михаэль с дозвонившимися могли бы петь их вместе. И, конечно же, я бы хотела, чтобы у меня было свое собственное шоу, посвященное мировой экономике и мировым тенденциям в архитектуре и искусстве (вздох). У меня были планы, как занять всех чокнутых в семье. Так и не добралась этого, очень ослабла. А Долли Джин все забавляется. А Михаэль… жена Михаэля изменяет ему с тобой, и нет никого, кто бы мог его защитить.

— Ах Мона, оставь это, — сказал Квинн.

Моя боль никого не трогала и была только моей заботой.

Она вновь погрузилась в транс бессилия, ее глаза напоминали стекляшки, но это продолжалось недолго.

— И знаешь, что самое ужасное… — сказала она, морщась, будто не могла вспомнить, на чем остановилась. — Ах да, вампиры, я хотела сказать, настоящие вампиры, у них совсем нет вебсайтов.

— Пусть так и остается, — сказал Квинн. — Не стоит им заводить сайты.

— Вам следует поохотиться, — сказал я. — Вы оба мучаетесь от жажды. Посвятите этому ночь. Направляйтесь на север. Нанесите удар по пивнушкам у дорог. Убейте часы на охоту. Завтра, полагаю, Ровен будет готова позволить нам осмотреть останки Эша и Морриган. И мы также сможем повидаться с Миравелль и Обероном.

Она рассеянно взглянула на меня.

— Да, это звучит замечательно, — прошептала она. — И обычное дело. Какая-то часть меня не хочет когда-либо еще видеть Ровен и Михаэля. И какая-то часть меня не хочет снова видеть Миравелль и Оберона. Что касается Морриган…

— Пойдем, моя прекрасная Офелия, — сказал Квинн. — Мы поднимемся в небо, детка, мы будем делать то, что сказал нам Возлюбленный босс. Я знаю, где можно найти музыкальный автомат, местечки с бильярдной. Мы отправимся за Маленьким глотком в компанию дальнобойщиков и ковбоев, и, быть может, мы потанцуем под неустаревающих Дикси Чикс[20], а потом заявится какой-нибудь парень с совестью черной, как сажа, и мы заманим его туда, где автостоянка прячется под сенью деревьев и поборемся с ним.