Русский Сонм. Огонь и ветер - Екатерина Белецкая

– Отомру, – пообещал Ит. – Просто чуть попозже.

Сутки…

– Рыжий, кажется, вон тот поворот. Там указатель, гостиница «Дорожная»… ага, точно. Ит, слушай, что ты про птиц говорил?

– Что их спугнули, – пожал плечами Ит. – За нами идёт кто-то, он и спугнул. Давайте сделаем так: сейчас снимаем номер, вы уходите в лес, ты вызываешь катер, – Ри покивал, – а я…

– А ты что? – удивился Скрипач.

– Да просто хочу посмотреть, кто за нами гоняется. Если это рауф, хочу попробовать… расспросить, может, что и получится. Если люди, просто смоюсь, в ускоренном, – Ит усмехнулся. – Я вас догоню, далеко только не уходите.

– Ладно, – с сомнением пожал плечами Ри. – Не рискуй лишнего.

– Не буду, – пообещал Ит.

Как хорошо, что они так радуются. Как же это хорошо!

Теперь бы ещё самому понять, что я только что сделал, и почему они… они ведь согласились?

Надо проверить.

– Рыжий, ты не против? – на всякий случай переспросил Ит.

– Я бы хотел с тобой остаться, пусть Ри идёт вызывать катер. – Оказывается, Скрипач и не думал сходить с ума. Наоборот, он мыслил, наверное, даже лучше, чем сам Ит. – Не понимаю, для чего тебе это нужно одному…

– У меня опять интуиция, – признался Ит.

– Инту-Ит-ция, – передразнил Ри. – На предмет чего конкретно?

– Информация… которую мы ищем.

Дорога, ведущая к гостинице, оказалась плохой, и расчищали её чёрт-те когда – ехали в результате медленно. Сначала через поле, потом – через небольшой хвойный лес. Ни одной машины, ни следом, ни навстречу…

– По-моему, чушь, – резюмировал Скрипач. – Но инту-Ит-ция тут у тебя действительно есть, поэтому так уж и быть.

– Да, есть у меня… интуиция… – Ит прикрыл глаза. – Вот прямо тут и прямо сейчас.

* * *

Гостиницу «Дорожную» постояльцы явно не жаловали: двухэтажное серенькое здание, унылое, потрёпанное; кое-как расчищенная стоянка перед входом, в холле пахнет весенней сыростью и хлоркой, а за стойкой ресепшн – ни одной живой души, только отчаянно звонящий телефон.

Несколько минут искали администратора. Нашли, оплатили номер на первом этаже. Окна выходили на лес – это более чем устроило. Перенесли вещи из машины в номер: Скрипач предложил сделать обманку, оставить часть вещей, пусть преследователи (если это люди) думают, что они ушли ненадолго… Ту малую часть вещей, которые планировали забрать, Ри и Скрипач переложили в маленькие рюкзаки. Наскоро выпили кофе, чтобы отогреться – в номере было зябко, батареи едва работали.

– Так, мы двинулись, – Скрипач закинул рюкзак за плечи. – Ты давай без геройства. Если рауф и если мало – пробуй. Если люди – даже не показывайся. Договорились?

– Договорились, – согласился Ит. – Думаешь, я не понимаю, что это идиотизм? Ещё как понимаю. Но… помнишь, как было, когда мы работали Квинту, и когда мне тоже, в некотором смысле, казалось? И помнишь, чем всё кончилось?

– Помню, – серьёзно кивнул Скрипач. – Твоя интуиция действительно работает, знаю. Давай тогда так, как я сказал, ладно? Не рискуй. Нам всем и так выше крыши…

– Не бойся, – Ит усмехнулся, хлопнул Скрипача по плечу. Вышло хорошо, естественно: он очень старался сейчас не показывать, что чувствует на самом деле. – Ничего не случится.

– Рыжий, идём, – позвал Ри. – Ит, я машину вон туда подгоню, – он махнул рукой в сторону недалёкой опушки. – Снег осел уже, идти легко. Еду кто-нибудь с собой положил?

– Положил, положил, прорва, – проворчал Скрипач. – Тебе лишь бы жрать!

– Договоришься ты у меня когда-нибудь…

Они вышли на балкон, перелезли через ограждение и неспешно направились к лесу. Минут через десять скрылись между деревьями – если вдуматься, то эта перестраховка тоже бредовая, она не нужна, но…

Уж не Сихес ли чудят?

Не должны были Ри и Скрипач согласиться. Но согласились. Он сказал полную чушь, они кивнули, взяли вещи и ушли.

Здорово, правда?

Игра.

Это такая игра, и не наша.

Или нет?..

Где-то полчаса, понял Ит.

Есть полчаса, не больше.

Он снял куртку, кинул на не застеленную кровать. Сел за стол, изо всех сил сжал руками виски. Осмыслить то, что творилось, не получалось – никак. Одно тянуло за собой второе, второе – третье, третье – четвёртое. Общая картинка распадалась, рассыпалась, он не мог её удержать, сложить одно и другое так, чтобы оно сложилось…

…хоть во что-то связное.

Терра-ноль, эти безумные годы, разочарования, потери, смерти, любовь, дом; теория о порталах, которая получила такое неожиданное продолжение уже здесь; люди, время, события, стёршиеся в памяти лица. Огромные грузовики, идущие через бескрайнее море по дамбам, палящее солнце, и грустная песня, что звучала по радио в тесной кабине… Дни, годы, улыбки, работа, горе, радость – всё, буквально всё сейчас с неимоверной скоростью проносилось перед ним. Не остановить, не осознать. Открытия, которые были совершены – почти… Да, совершены, но – не до конца, не совсем.

«Что мы не поняли?.. Нет, я не сумею понять это один. Москва, бесконечная Москва, дома, улицы, реки, набережные, тихие дворы… Кто я в этом всём? Кто – мы?.. И почему я сейчас точно знаю, что я – причастен, что я – должен, опять и опять обязан… Обязан – что?.. Питер, продуваемые ветрами проспекты, каналы, неожиданное холодное солнце, Джесс, которой так удивительно подходил этот город, стоит на носу большой лодки, взятой напрокат, стоит и смеётся чему-то, и лодка выходит в залив, и залив сейчас весь в этих солнечных пятнах-промоинах, словно по воде раскидал кто-то тут и там светлое лёгкое золото…

Кто мы все – этому миру?

Кто мы – миру, который позволил нам быть… настоящими? Живыми?

Он где-то совсем рядом, ответ, он не может не быть рядом, но я слишком глуп и слаб, чтобы его угадать, чтобы его найти и чтобы донести его до тех, кому он так необходим.

Что же мне делать?

Как я могу кому-то помочь, если сам беспомощен?..

Я ведь почти держу это в руках… как говорил Ри? На кончиках пальцев? Да, я чувствую этот ответ – на самых кончиках пальцев, душой, но вот только души мало, и слишком много другого… счастья и горя, света и тени, холода и тепла.

Оно почти здесь, и надо всё же попробовать собраться и осмыслить.

Но как?..

Что ещё должно произойти со мной, чтобы до меня, наконец, дошло?..»

– Знаешь, я вспоминала, какое слово я произнесла первым, когда мы познакомились, – произнёс тихий голос за его спиной. – И вспомнила. Это было слово «мерзость». Пожалуй, теперь я соглашусь, что первое слово всегда самое точное. Но я была слишком молода, чтобы сразу догадаться… Надо было бросить вас обоих на той стоянке перед выставкой. От вас одно горе. Мерзость – мерзость и есть. Правда, Ит?