Новая Зона. Контур боли - Олег Овчинников

Гарин небрежно сбросил рюкзак под ноги, потом снял пальто и перекинул его через правую руку. Обе лямки рюкзака он надел на левое плечо и двинулся от вокзала. Шел он не быстро. Олегу нравилась мощеная площадка около лестницы, и круглые красные цветники с такими же красными цветами, и симпатичный, будто игрушечный, домик впереди — ему нравилось все, что он видел.

Спускаться в метро не хотелось. Станция «Площадь Гарина-Михайловского» — Марина столько раз о ней шутила, что это перестало быть смешным, — находилась в двух шагах от вокзала, но Олег направился к площади. Остановившись напротив гостиницы «Новосибирск», он вытянул левую руку. Часы «Фрэнк Мюллер» блеснули на солнце так, что манекены в витрине как будто заулыбались. На странное сочетание потертого детского рюкзачка и усыпанного бриллиантами циферблата обратили внимание немногие — лишь тучная дама на автобусной остановке и двое парней лет по двадцать, которые слонялись по улице без дела.

Гарин дождался, пока светофор покажет «зеленый», и снова поднял руку. В потоке машин, сорвавшихся с перекрестка, было несколько такси, но все оказались заняты. Из второго ряда к Олегу начал перестраиваться старенький синий «опель», но, уже прижавшись к тротуару и притормозив, почему-то проехал мимо.

Гарина похлопали по спине:

— Закурить не найдется?

— Не курю, — сказал он, не оборачиваясь. — И пиво не пью. Телефона тоже нет, и как пройти в библиотеку, я не знаю. Честно не знаю, ребят.

Молодые люди обступили Олега с двух сторон.

— Ты чё такой смешной? — с угрозой спросил один из них.

— А ты почему такой грустный? — весело ответил Гарин. Потом поманил его пальцем и вполголоса добавил: — Не бойся, Светка никому не расскажет.

У гопника отвисла челюсть.

— А времени сколько, не проинформируешь? — подал голос второй.

— Проинформирую, — охотно отозвался Олег. — Во-он часы на столбе, видишь? Половина четвертого. Ровно в одиннадцать вечера вы отправитесь по домам и ляжете спать. А сейчас вы купите в хозяйственном магазине два больших мешка и пойдете по улице Ленина собирать мусор. И не до поворота, а до самого конца, до Красного проспекта. Потом обратно.

Олег шагнул в сторону, чтобы оба человека попали в поле зрения.

— Завтра утром вы будете чувствовать себя превосходно, — ласково продолжал он. — Вам захочется устроиться на завод. Не противьтесь этому желанию. Когда-нибудь вы мне скажете за это спасибо. Если, конечно, вспомните.

Синий «опель» сдал назад, и водитель любезно открыл Гарину дверь. Олег закинул в машину рюкзак, затем пальто и уселся сам.

— Эй! — крикнул он, выглядывая в окно. — А на Светке женись, не сомневайся. И не тяни с этим, а то она ни в одно платье не влезет. У вас же двойня! Поздравляю, брат, — с улыбкой закончил Гарин.

Водитель, не спрашивая адреса, рывком тронулся с места.

— Настроение сегодня такое хорошее… — неожиданно поделился он. — Наверно, из-за погоды.

— Наверно, — благодушно произнес Олег.

«Опель» доехал до перекрестка и повернул. Впереди над дорогой висело небольшое пушистое облако, но тень от него убегала все дальше. Улица Челюскинцев, широкая и светлая, приветствовала Олега, как могла: витрины магазинов сияли, деревья трогательно трепетали листьями. На парапете перед сквером сидели рядком четыре простые полосатые кошки. Они проводили «опель» долгими внимательными взглядами, затем синхронно почесали уши и вернулись к созерцанию мира.

— А ты, как я понимаю, не местный, — сказал водитель. — Надолго в наши края?

Гарин немного помолчал, пощурился по примеру кошек на солнце и пожал плечами:

— Навсегда.