Королевы Иннис Лира  - Тесса Греттон

Юная принцесса поджала губы.

– Не думай слишком долго, – посоветовала Брона.

Риган закрыла глаза и медленно вздохнула. Ее губы приоткрылись, как бы пробуя на вкус воздух, нагретый огнем.

– Я не могу довериться ей, – прошептала девушка.

– Что? – Далат нахмурилась.

– Она не настоящая! – Риган взглянула на мать в панике. – Прости, но это…

– Конечно, она настоящая.

Ведьма напевала, изучая нежный святой звездный кристалл, лежащий напротив карты, соединивший крылья лунной певчей птицы и кровавую тень ворона.

– Она – теперь лишь будущее, – сказала Брона. – Ничто, кроме обещания, которое растет и желает, но это будущее может быть сделано из нашего прошлого, любви и бед. Она – мечта.

Казалось, почувствовав облегчение от длинного, магического объяснения, Риган снова посмотрела на свою мать – для прощения.

– Я готова полюбить мечту, – сказала королева.

Риган обняла сама себя.

– Я не знаю как.

Далат вытянула руки, призывая Риган лечь на матрас с ней. Принцесса осторожно забралась к матери, и Далат обернула свою руку вокруг Риган, и средняя дочь Далат словно обвилась вокруг выпуклого живота королевы.

– Представь ее себе, Риган, моя милая шклаб-и. Представьте себе, какой она могла бы быть.

Пока мать и дочь мечтали вместе, Брона Хартфар снова посмотрела на спирали карт и на разбросанные святые кости. Ее взгляд, мягкий и несфокусированный, опустился вниз, так как она ждала символов и имен – нарисовать свою историю, которую прошептал голос пророчества.

Внезапно ведьма перестала дышать: ни королева, ни принцесса не заметили этого. Ведьма просто замолчала, неподвижно и одиноко, поскольку в честь сына Броны Риган Лир поместила кость Червя птиц между картами Древа предков и Птицы рек.

В течение нескольких месяцев имя сына Броны звучало в ее мечтах, шепталось в длинных, рваных песнях ветра и корней Иннис Лира. Его сердце, кровь и магия будут резонировать, эхом отзываться все время вверх и вверх, наружу и даже глубоко в основе Иннис Лира, на каждый дюйм и расщелину острова, знающего его имя. Знающего и любящего, но с Червем птиц его будущее станет не силой и любовью, а гибелью.

Брона бросила взгляд на маленькую Риган Лир. Она так невинно прижималась к своей матери, шепталась с детской уверенностью.

Такая маленькая девочка не могла знать, что она сделала, – что она раскрыла проклятье.

Держа одной рукой свой живот, ведьма Белого леса провела другой по святым костям, разбрасывая карты в сторону огня.

Mарс распластался на вершине могучего холма Аремории. Рядом с ним сверкала груда доспехов: шлем, поножи, рукавицы, нагрудник; под ним – тонкое одеяло. Моримарос не потрудился снять кольчугу и поэтому тоже поблескивал на солнце. Мужчина убрал ноги в грязных ботинках с одеяла. Задрав голову, он всматривался в сплошное синее небо. Его волосы потемнели от пота, особенно там, где были ремни шлема. Моримарос жаждал попасть в ванную и надеть чистую одежду после недели в поле, но, так или иначе, ему и сейчас было хорошо.

Ианта и ее сын Исарнос выбрались вместе с Ла Фаром, королем и его людьми на пикник. Ветер был нежен, а прохладное вино расслабляло. Достаточно, чтобы помочь Марсу очистить свои мысли.

Он присоединился к своей армии якобы для осмотра зимнего лагеря, но на самом деле потому, что ему нужно было провести время вдали от принцессы – создать оборону в сердце. Всегда думать так, чтобы ее присутствие не отвлекало его. Вместо этого она стала занимать еще большее место в его сознании. Марс впервые подумал об Элии, когда проснулся на рассвете, потому что он знал – она тоже проснется и будет прощаться со звездами высоко на его крепостной стене. Он снова подумал о ней, когда ветер пробежался по скручивающимся листьям, только начинающим превращаться в такую же темную медь, что струилась в ее волосах. Его ботинки, все армейские ботинки напомнили ему о ее туфлях, выглядывающих из-под платья – цветке, внезапно обнажившем шипы.

Отъезд заставил его желать ее еще больше.

Марс вздохнул, и Ианта сочувственно похлопала его по колену.

– Что это у вас, мой принц? – спросил Нованос Исарноса, и принц наклонился к матери, положил худую руку на колени, предлагая что-то солдату с грязными руками. Он осторожно открыл свою ладонь, чтобы взять это, а затем показал небольшой желтый камень Марсу.

Король улыбнулся. Это был один из ребристых каменных жуков, часто встречающихся внутри в скалах или в известняке дворца Лиониса. Старые истории рассказывают, что они были древними животными, превращенными земными святыми в скалу в наказание за преступление, вид которого менялся в зависимости от рассказов семьи. Марс потянулся, чтобы взять жука с руки Нованоса. Каменное насекомое было размером с его большой палец. Он сказал:

– Я говорил с мужчиной из Испании, который считает естественным процессом вещи, происходящие с некоторыми существами, когда они разлагаются, путь, по которому наша плоть гниет и отпадает.

– Я ем, Марс, – произнесла Ианта.

Исарнос встал на колени и нетерпеливо ткнул каменного жука.

– Как думаешь, если бы мы могли проникнуть внутрь, там была бы впадина, где его плоть сгнила? Она превратилась в пыль или идеально сохранилась?

– Может быть, это красивый кристалл, как жеода, – предположил Нованос.

Исарнос ахнул от восторга.

– Разбейте его и узнайте, – Марс вернул жука племяннику.

– Тогда он будет разрушен, если там нет ничего, кроме камня.

Вторая принцесса кивнула, промокнув рот салфеткой.

– Тогда позолотим его и сохраним. Всегда есть скрытые возможности.

Молодой принц погладил ребристую раковину и вскочил на ноги:

– Если я найду еще, то смогу одну сломать, а другую сохранить.

Марс рассмеялся, довольный стратегическим и откровенным выводом племянника. Мальчик бросился сквозь линию солдат, наслаждавшихся обедом, чуть ниже по склону, уклоняясь в сторону верховой лошади. Большинство мужчин осталось в лагере, выполнив необходимые зимние корректировки. Это был лишь почетный эскорт, чтобы король не скакал верхом один.

Нованос тоже встал и проследил за принцем. Он бросил взгляд на принцессу, которая говорила Марсу, что он выглядит словно инквизитор.

– Итак, Марс, как твои войска? – Ианта соскребла пальцем мягкий сыр с блюда и отправила его в рот.

– Армия обосновалась на востоке. Они отремонтировали шипованную стену форта Эверли и должны хорошо перезимовать. Я поеду дальше на север, в сторону Бургуна, но не слишком близко к старой линии. Не хотелось бы расстраивать их понапрасну.

– Ты поедешь к западному побережью, где находится флот?