Шпионские страсти - Ольга Куно

Всё повторяется. Недавно я уже сидела вот так, склонившись над раненым, и ничего не в силах была изменить. Перед глазами очень чётко всплыло лицо Волка. Тогда было больно. Сейчас — ещё больнее. И ощущение собственной беспомощности, к которому я не привыкла и с которым так плохо умею справляться.

— Не успел…

Слова едва слышно слетели с губ Нарцисса. Я встрепенулась, вгляделась в его лицо. Нет, глаза по-прежнему закрыты. Бредит. Или разговаривает во сне. Как разобраться, где проходит граница? И что он имеет в виду? Что не успел спасти мага? Но это он как раз сделал. Не успел выбежать из часовни? Да, скорее это.

— Совсем девчонка…

Судорожно сглотнув, я погладила его по волосам и по вспотевшему от жара лбу. Кажется, он успокоился, во всяком случае, дыхание стало более ровным.

Я была неправа. Сейчас, в свои последние часы, в пограничном состоянии между сном и явью, Нарцисс вспоминал не последние события, а то, что случилось много лет назад и навсегда зацепило душу. Девочку, которая погибла, как казалось агенту, по его вине. Та, которую он не успел спасти, когда задержался, повстречав в городе друга. Эта история многое определила в его судьбе и не отпускала даже теперь.

Я резко подняла голову. Есть одна вещь, которую я всё-таки могу для него сделать.

— Я скоро вернусь, — шепнула я, хотя он и навряд ли мог меня слышать. И поспешила прочь из комнаты.

Кардинала я отыскала именно в той части дворца, где и предполагала, и, на моё счастье, он был один. Впрочем, на тот момент я была настроена столь решительно, что вряд ли меня бы смутило даже общество самого эркландского короля.

— Ваше высокопреосвященство! — Я обратилась к нему прямо с порога. — Прошу вас, не могли бы вы уделить мне несколько минут?

Монтерей внимательно оглядел меня сверху вниз, и я запоздало сообразила, что выгляжу не самым подобающим образом. Волосы растрёпаны, одежда наверняка помята, макияж давно не обновлялся, и хорошо ещё, если краска не потекла по лицу вместе со слезами. Но что-то менять было поздно, поэтому я даже не стала пытаться.

— Слушаю тебя, дочь моя, — откликнулся кардинал, дойдя взглядом до моих туфель, и лишь после этого возвратившись к лицу.

Следуя его знаку, я вошла в комнату. Садиться не стала: во-первых, я пришла без приглашения, а во-вторых, необходимо было спешить. Я не знала, сколько у нас осталось времени.

— Ваше высокопреосвященство, — усилием воли я заставила себя перестать теребить собственную юбку и решительно подняла голову, — вправе ли я считать, что сделала что-то полезное на благо своей страны?

Монтерей, чуть склонив голову набок, вопросительно поднял брови в ожидании продолжения.

— Да, дочь моя, — тем не менее дал он ответ.

— Я хочу обратиться к вам с просьбой. — Я очень надеялась, что в моих словах прослеживается логика, хотя полной уверенности при царившем в голове хаосе не было. — Лишите меня всех наград и регалий. Пусть мне не выплатят ни гроша за мою службу в Эркландии. Только, пожалуйста, согласитесь сделать то, о чём я сейчас попрошу.

Брови кардинала поднялись ещё выше, однако больше ничто в его виде не выдавало удивления. Сердитым он тоже не выглядел, как минимум пока. Скорее ему было любопытно.

— Судя по столь длинному предисловию, эта просьба достаточно необычна, — заметил Монтерей. — Итак, в чём же она заключается?

— Исповедуйте одного человека! — выпалила я. — Это некий Джозеф Кантри, он лежит здесь, во дворце, и… умирает.

Сердце громко стучало. Я отлично понимала, насколько неподобающе звучала моя просьба, но всё равно не отступила ни на шаг и не опустила глаз.

По лицу кардинала невозможно было прочитать его реакцию.

— Насколько я понимаю, это Джозеф Кантри, также известный под именем Нарцисс? — уточнил Монтерей.

— Именно так. — Я не стала пытаться скрыть очевидное.

— И ты хочешь, — неспешно, даже вкрадчиво проговорил он, — чтобы я, кардинал, глава духовенства Эрталии, оставил все государственные дела и лично исповедовал человека, который даже не имеет дворянского титула? Более того, служит тайным агентом другого королевства?

— Дружественного королевства, — с напором уточнила я.

— Чужого королевства, — не принял моей поправки Монтерей. — Сегодня дружественное, завтра может стать враждебным. Итак, правильно ли я понял твою просьбу?

— Да, ваше высокопреосвященство, — подтвердила я.

И дальше будь что будет.

— Хорошо, — сказал кардинал, не тратя ни секунды на размышление. Чем поверг меня в состояние шока, невзирая на царившую в голове неразбериху. — Это может быть даже занятно.

И он, не дожидаясь моей реакции, вышел из комнаты. Я поспешила следом, чтобы показать ему путь.

Больше всего меня сейчас пугало, что, когда мы дойдём до места, Нарцисс окажется в забытьи и кардинал не пожелает ждать. Но нет, приблизившись к кровати, я увидела, что глаза раненого открыты. Монтерей опустился на стул, который прежде занимала я. Сама же я покинула комнату, так как присутствовать при исповеди запрещено, да и, мягко говоря, непорядочно. Тем не менее далеко уходить я тоже не собиралась; осталась дежурить за дверью.

Времени, как мне казалось, прошло немало. Беспокоясь о состоянии Нарцисса, я решилась слегка приоткрыть дверь.

Услышала слабый голос агента. Слов не разобрала, однако, судя по всему, исповедь ещё не закончилась, и я уже собиралась повторно закрыть дверь, когда услышала ответ кардинала:

— Ну что ж, сын мой. Я отпущу тебе грехи. Но с одним условием.

От удивления я расширила глаза так, что они едва не вылезли из орбит. Признаюсь откровенно, хоть я и служу кардиналу Эрталии, меня нельзя назвать по-настоящему благочестивым человеком, и на исповедь я не ходила уже достаточно давно. Но неужели ход этого таинства изменился так сильно, что теперь священник, отпускающий умирающему грехи, ставит ему при этом какие-то условия?!

Предполагаю, что сам Нарцисс удивился не меньше моего, но ничего не сказал, или, во всяком случае, я этого не услышала. Зато без труда разобрала дальнейшие слова Монтерея, который, не мешкая, озвучил своё условие.

— Выживи, — жёстко сказал он, вставая со стула. Но отходить пока не спешил и, глядя агенту прямо в лицо, продолжил: — Выживешь — и я отпускаю тебе все грехи. Начинай с чистого листа. Умрёшь — не обессудь. То, что будет происходить с тобой на том свете, меня не интересует. Будешь разбираться с архангелами своими силами.

Произнеся короткую молитву, он развернулся и направился к двери. Я даже не попыталась спрятаться, ошалело взирая на главу эрталийской церкви. Лишь инстинктивно отступила назад, предоставляя ему возможность выйти из комнаты.

— Значит, так, — обратился ко мне Монтерей, быстрым шагом шествуя по коридору. Разумеется, мне ничего не оставалось, кроме как, оставив свой пост, поспешить за ним. — Сейчас ты оправляешься к лорду Ибарре. Ему тоже несладко пришлось в часовне, но, полагаю, он уже пришёл в сознание. Пойдёшь к нему и попросишь лекарство для своего подопечного.