Дочь небесного духа - Андрей Буторин

– Слушай, я вот что подумал… Ведь ты в туннелях свою маму видела, так?..

– Ну, видела, – почти догадалась уже, куда клонит супруг, девушка. – Только я не знаю, что именно: призрак, мираж, а то и просто галлюцинацию.

– Это неважно. Главное, видела, и она тебе помогла. Теперь смотри: Семен ее тоже видел, и она ему тоже помогла. И я видел! И мне помогла!

– Тебе-то чем помогла? Скорее уж, нам через тебя.

– Неважно! Главное, помогла. Вот я и подумал: ведь она и Сейду могла помочь!

– Я тебя очень хорошо понимаю, – положив ладонь на плечо мужу, ласково сказала Надя. – Я ведь и сама хотела бы в это верить! Но давай все-таки смотреть правде в глаза. Мистика мистикой, но взрыв был более чем материален. Вспомни-ка, или просто оглянись вокруг. А его причина нам тоже хорошо известна, так что…

– А я все равно буду надеяться! – упрямо выдал Нанас. – И верить. Я все-таки нойд, хоть и не очень хороший пока, и мистика для меня… эта… как ее… – защелкал он пальцами, подбирая нужное слово.

– Родная стихия, – подсказала Надя.

– Вот-вот, – закивал супруг, хотя в глазах его девушка заметила сомнение: возможно, парень спутал «стихию» со «стихами».

– Так верь, Нанас, верь, кто не дает? – улыбнулась она. – Главное, не питать напрасные надежды, чтобы потом больно не было.

– Я думаю, после всего, что случилось, больнее уже быть не может, – буркнул Нанас.

– Эх, – вздохнула Надя, – твои бы слова да… духам в уши!..

– На то я и нойд.

* * *

За разговорами они и не заметили, как дошли до того места, где когда-то располагался саамский сыйт. Хотя, почему «когда-то»?..

– Смотри, смотри! – радостно воскликнул Нанас. – Вот здесь я и жил!

Надя подняла глаза и удивленно огляделась. Селение было на месте!.. Уцелели, правда, далеко не все жилища, многие вежи оказались раскатанными по бревнышку, у остальных полностью или частично отсутствовали крыши, но даже при беглом взгляде было очевидно, что привести все в порядок не составит слишком большого труда.

И, что удивительно, девушка ощутила вдруг, что она – дома!.. Непонятно, чем это было вызвано. То ли тем, что возле селения раскинулось озеро, – а ведь вся ее предыдущая жизнь прошла на воде, то ли тем, что она подспудно уже себя приготовила к тому, что отныне будет жить здесь, а может, тем еще, что это место так любил тот, кого любила она сама.

Нанас как раз бросился к небольшой, стоявшей с краю веже. От ее крыши остались одни голые прутья, но низкие бревенчатые стены даже не покосились.

– Здесь мы жили с мамой и с Вехой![29]– замахал руками супруг, подзывая Надю. – А потом с Сейдом… Вот здесь, смотри!

На лице его сияла настолько искренняя, неподдельная радость, что девушка не смогла не улыбнуться в ответ.

– Мы здесь с тобой и будем жить, ладно?.. – обнял ее Нанас, когда она подошла ближе. – Я все починю легохонько, и будем, ага?

– Ага-ага, – рассмеялась Надя. – Вдвоем будем жить?

– Конечно, вдвоем, – разом слетела с губ мужа улыбка. – А… кто еще?.. – Тут он, что-то сообразив, широко распахнул глаза и прошептал: – У нас, что, скоро… кто-то будет?..

– Может, и будет, но не скоро еще, – осторожно потрепала перебинтованную рыжую голову девушка, – успокойся. Я сейчас имела в виду, что, наверное, неплохо бы и остальных людей сюда привести?

– А!.. Это… – слегка взгрустнул Нанас. Впрочем, ненадолго. – Конечно, приведем! Сейчас и приведем! Или ты тут подожди, а я сбегаю легохонько.

– Нет уж, вместе пойдем. Что-то мне не понравилось с тобой разлучаться – мы порознь в какие-то крайности впадать начинаем. Ты лучше вот что скажи… Я тут ни одного оленя не вижу, ни живого, ни мертвого. Значит, люди все-таки с ними ушли? Но тогда они вряд ли смогли очень далеко уйти. Так ведь?

– Может, так, а может, и не совсем, – почесал рыжую макушку Нанас. – Летом олени на дальних пастбищах пасутся. В загоне сейчас если только больные оставались, или те, которых на забой выбрали. Так что, может, их совсем мало было.

Надя вспомнила про несостоявшуюся свадьбу с Парсыкиным и подумала, что если какие-то олени и были в загоне, то их наверняка забили для пиршества. Значит, люди были налегке. Как же далеко они смогли уйти?.. Приложив ко лбу козырьком ладонь, она стала всматриваться в противоположный берег озера. Никого там не увидела, зато услышала, как позади кто-то вскрикнул:

– Нанас! Ты живой!.. И дочь небесного духа тоже!..

В голосе слышался не просто изумленный восторг, а даже что-то вроде священного трепета.

Девушка обернулась. Перед ними стояли два саама, вышедшие из поломанного леса.

– Конечно, мы живые, – невозмутимо ответил Нанас. – Вождю нельзя погибать, и я, ваш нойд, попросил духов защитить его… ее.

«Ага, – мысленно усмехнулась Надя, – а тебя самого они защитили и безо всяких просьб, по умолчанию».

– Селение я тоже попросил сильно не трогать, – видя, что изумленные мужчины с радостью глядят на уцелевшие жилища, повел рукой нойд. – Так что жить останемся здесь. Бегите, зовите остальных! Надеюсь, все живы?

Саамы отчаянно закивали, тут же развернулись и побежали туда, откуда пришли.

– А вы чего приходили-то? – крикнула им вдогонку Надя.

– Узнать, как тут!.. – откликнулся один из них.

– И кто тут! – крикнул следом другой.

– А тут – мы, – глянув на супругу, с улыбкой подытожил Нанас. – И тут хорошо. Так ведь?.. – Внезапно он снова убрал улыбку и с явной опаской спросил: – Или ты все-таки хочешь вернуться в Зори?

– Ты ведь не хочешь? – заглянула в его большие серые глаза Надя.

– Я – нет…

– Ну, тогда и я нет. О чем разговор?

* * *

Пока Нанас чинил крышу, Надя откопала – отчасти в самом буквальном смысле – довольно много вполне пригодной еды. Все-таки, хоть та свадьба, к счастью, и не состоялась, но рвение Парсыкина не пропало даром – сейчас эти приготовленные для «свадебного пира» яства пришлись как нельзя кстати. Девушка подобрала оленьи шкуры, разбросанные между хижинами взрывом – возможно, некоторые из них составляли до этого части крыш, – расстелила их на земле мехом книзу и стала выкладывать на эти импровизированные скатерти найденную еду. От вида и запаха больших кусков жареного мяса и рыбы у нее потекли слюнки и заурчало в животе. В конце концов Надя не выдержала и позвала Нанаса:

– Иди скорей есть! А то я сейчас слюной захлебнусь.

Супруг оставил недоделанную крышу и поспешно, чуть не бегом, подошел к ней. Глаза его с жадностью пожирали разложенные яства, но он все же спросил: