Раб из нашего времени. Книга 11. Блуждающий по вселенным - Юрий Иванович

По глазам командира читалось, что о подобной смене хозяев его не инструктировали. Но вдруг и в самом деле так и окажется в дальнейшем? И пусть только попробует Энрике Вайно не переписать все свое имущество на представителей ЮУ!

Пословица известная тоже гласила: наглость второе счастье. И хоть ворота оказались закрыты, но мы не побрезговали пройти в калитку, а затем и в главные двери строения вошли «с ноги». Стоящие возле калитки двое обрюзгших от пьянства вояк лишь вяло шевельнулись да челюсти отвесили, нам вслед глядя. В самом доме тоже никто нам навстречу с возмущенными криками не бросился. И лишь появившийся управляющий очень вежливо поинтересовался:

– Господа, вы, собственно, представляете себе, в чей дом вторглись?

– Дом сменил хозяина, так что не советую даже случайно упоминать имя преступного маркиза, – заявил Филин. – Старайтесь вести себя спокойно и держать в узде своих подчиненных!

Он хотел дать более полные объяснения, как где-то на чердаке звякнул сигнальный колокол, и тишина в доме взорвалась криками, топотом и лязгом скрестившейся стали. Управляющий только и успел выкрикнуть, пятясь и падая в ближайший угол:

– От меня ничего не зависит! В доме один из баронов со своим отрядом!

Подобного мы не предвидели. И предположить не могли! По стечению неприятных для нас обстоятельств, некий барон, подданный маркиза, сегодня утром остановился со своим отрядом во дворце своего патрона на отдых. Какие-то они выполняли долгосрочные поручения в близлежащем районе. И наше счастье, что все три десятка рыл спали после дальнего перехода. Слишком они понадеялись на здешних охранников и на жуткий авторитет Энрике Вайно.

Хуже всего, что заспанные, но жутко озлобленные «печатные» ринулись в гостиную со всех сторон, изо всех переходов хлынули. Два, если не три потока пришлись на мою тушку. Именно меня свалить и добить никто особо не старался, слишком просто я смотрелся на фоне остальных членов нашего отряда. Зато каждый пробегающий мимо пытался двумя ударами походя меня сразить и мчаться дальше.

Не всем удалось пробежать дальше, но мне пришлось вертеться, как ужу на сковородке. Применить боевой эрги’с в подобной свалке и в голову не приходило. Могли больше свои пострадать, чем подданные преступного маркиза. Потому и приходилось держать силовые щиты на пределе ресурсов да размахивать мечом со скоростью вентилятора.

Итоги этой скоротечной жестокой схватки оказались в нашу пользу и в то же самое время весьма неприятными, да и печальными. Воинская выучка у нас на пару порядков выше, но все равно жертв избежать не удалось. Четыре человека нашего отряда погибли, еще трое получили тяжелые ранения. Да и мою шкурку в двух местах солидно подпортили. Это если не считать множества царапин, ушибов и опухлостей.

Но если себя я подлечил быстро и без особых хлопот, то на остальных тяжелораненых ушли все собранные силы. До крошки! А скорей всего, еще и часть из неприкосновенного жизненного запаса пришлось зачерпнуть. На меня такой откат потом свалился, что я на ногах с полчаса стоять не мог. Подобное случалось со мной еще во время первого лечения ран, да и то я тогда восстанавливался минут за пять.

И это оказались не последние наши неприятности. Пока я валялся в трансе самовосстановления, дворец окружили отряды городского ополчения. Все-таки власть здесь существовала, да и пограничный люд, несмотря на ненависть в отношении маркиза и его отморозков, старался не допускать в городе произвола и анархии. Вдобавок парочка сбежавших сторожей подняла тревогу среди горожан, утверждая, что пожаловали некие разбойники.

Остающийся возле меня Леонид досадовал:

– Ну что за люди?! Нет, чтобы нас цветами приветствовать как освободителей, так они виселицу уже на площади строят!

– Надо скорей отсюда сматываться! – пытался я привстать и выглянуть в окно.

– Лежи и не дергайся, без тебя разберемся! Погибать никто не спешит.

Командир нашего отряда и Филин оказались великолепными переговорщиками. Потратили в общей сложности два часа, зато сумели убедить горожан, что прибыли новые владельцы недвижимости. Показывали кучу бумаг, утверждали, что Энрике арестован, и успокаивали народ обещаниями спокойствия и стабильности при новых владельцах.

Вроде подействовало. Хотя вокруг здания так и остались плотные заслоны из городской стражи и ополчения. Нам же этого времени хватило для внутренних разбирательств, знакомства с моими новыми протеже и даже для недолгого обеда.

Четверо племянников оказались оригинальны и харизматичны. Старшая среди них, Эулеста, девятнадцатилетняя красавица, одевавшаяся в мужской охотничий костюм, сразу обвешалась трофейным оружием и попыталась командовать окружающими. Чудом выживший управляющий дал ее поведению несколько неожиданное объяснение:

– Сударыня Эулеста весьма благосклонно относилась к знакам внимания со стороны маркиза. Получала от него подарки; ей приходили в последние недели чуть ли не ежедневно любовные письма; она чувствовала себя здесь полноценной хозяйкой. На нее боялись прикрикнуть даже доверенные эмиссары его сиятельства или такие вот временные постояльцы, как барон… А уж какие они все безбашенные и озлобленные… у-у-у!

Только действительность оказалась более интригующей. На самом деле в семейке безапелляционно командовал тандем двойняшек с редкими для местных именами Багдран и Цилхи. Брат и сестра, коим только-только исполнилось шестнадцать лет. При этом Багдран и Цилхи не могли похвастаться внешней красотой, скорей даже специально старались не выделяться и выглядеть невзрачно. Зато их совместная властность, решительность, строгость и категоричность заставляли изумляться.

Даже я в течение часа никак не мог избавиться от навеянного гипнозом чувства неполноценности и желания подчиняться. Потом все-таки чуток восстановился, поставил нужные ментальные щиты и вздохнул с облегчением. И уже потешаясь, присматривался к творящимся безобразиям. Говорили двойняшки очень тихо, строго направленно, будучи уверены, что их не подслушают.

– Сними с себя оружие, – распоряжался Багдран, обращаясь к самой старшей в семье. – Оставь только кинжал, вполне хватит.

– И то можешь порезаться! – строго шипела его сестра-двойняшка. – Не вынимай из ножен.

– И постарайся отныне вести себя прилично! – наущал он.

– Хватит разыгрывать из себя готовую на все шлюху! – возмущалась Цилхи. – И прекращай заигрывать с этим Леонидом, мы с дядей тебе лучшего жениха подберем.

– Сейчас вообще помолчи!

– Лучше займись младшим братом!

– Распорядись собрать наши вещи в дорогу.

– И проследи лично, чтобы ничего не забыли!

Эулеста порой пыталась вырваться из пут ментального воздействия, в ней кипело чувство противоречия. То фыркнет возмущенно, то возразит что-нибудь, а то и всем видом показывать начнет, что услышанное распоряжение не в ее адрес прозвучало.

Тем не менее все-таки разоружалась, кинжалом не размахивала, глазки строить прекращала, молчала, распоряжалась о вещах, следила… и так далее и тому подобное. Двойняшки своим слаженным тандемом действовали мощно, и мало кто мог бы им воспротивиться, а уж тем более настоять именно на своем мнении. Разве что у человека имелся амулет, аннулирующий ментальное воздействие. Кстати, довольно простенький амулет, сделать его не составило бы никакого труда. Жаль, что не из чего, да и времени нет.