Мой самый близкий враг - Татьяна Зинина

- То есть, ты не веришь, что я отношусь серьёзно к нашим с тобой отношениям? – его голос прозвучал глухо, и в нём отчётливо слышалась плохо скрытая обида. - И все слова и признания не в счёт?

- А были признания? – бросила, глядя ему в глаза. И тут же сама ответила: - Ах, да, ты назвал меня своей женщиной и своей сбывшейся мечтой. И, кажется, грозился связать и закрыть в комнате. И вот, - развела руками, - именно это и собираешься сделать! Спасибо! Честное было признание!

- Можно подумать, я от тебя слышал что-то особенное! – раздражённо заявил Лир. – Да ты отрицаешь любые чувства ко мне!

- О каких чувствах речь? – выдала зло. - Давай будем откровенны, между нами странные отношения. Я бы назвала их «дружеская страсть». Ну ладно, «сильная симпатия». Нам на самом деле было хорошо вместе. До этого вечера. Ведь, как оказалось, что ты ни во что не ставишь мои желания и моё мнение.

- Да я просто дико за тебя боюсь! – это он всё-таки прокричал.

Мигом преодолел разделяющее нас расстояние, схватил меня за плечи и посмотрел в глаза.

- Боюсь, Дайри, - проговорил гораздо тише. – А что до чувств… Не ври нам обоим. Я знаю каждую твою эмоцию. Но если ты сама себе не веришь, то помогу тебе разобраться. – И гордо припечатал: - Ты любишь меня.

- Нет! – бросила ему в лицо. -  Не люблю! Это ты себе врёшь. Принимаешь желаемое за действительное!

В этот момент я была настолько раздражена и зла, что сама поверила в то, что сказала. А ведь ляпнула это снова из-за чувства проклятого противоречия! Он надавил, а я, как пружина, оттолкнула.

Лир растерянно отпустил мои плечи и сделал шаг назад. Потом ещё один. И всё это в полной звенящей тишине. Его глаза будто потухли. Он отвёл взгляд в сторону, и выглядел так, будто я только что отвесила ему самую обидную и болезненную из пощёчин.

- Значит, я снова ошибся, - проговорил чужим, севшим голосом.

А потом развернулся и ушёл, шибанув на прощание дверью.

Душу мигом затопило чувство вины и злости, но теперь уже на саму себя. Хотелось немедленно сорваться с места, кинуться за Лиром. Обнять, прижаться к нему и долго-долго целовать. Быть с ним, принадлежать ему. И я почти уже решилась… но вдруг вспомнила, что он готов закрыть меня в этом доме.

- Так, - сказала сама себе. – Ничего у вас не выйдет.

В голове уже созрел план, как уйти никем не замеченной.  А ссора с Лирденом и вовсе послужит хорошим прикрытием. Так меня хотя бы до ужина никто не потревожит. Как раз успею собрать вещи, добраться до портальной станции и перенестись в Харт.

А уже когда буду в университете, вызову Лира по фонапу и извинюсь. Попрошу о встрече. И вот тогда обязательно заставлю его забыть об этой размолвке. А может, всё-таки признаюсь наконец, что на самом деле очень его люблю…

***

Сбежать из-под надзора получилось очень просто. Скай куда-то уехал, Лирден сам не желал меня видеть, а остальные домочадцы не обладали нужным уровнем магии, чтобы уловить отголоски созданной мной иллюзии.

В итоге дом я покинула через чёрный ход, попросту прикрывшись личиной. Выбрала образ одной из горничных, и меня никто даже не подумал останавливать. Пару кварталов прошла пешком, потом вызвала мобиль службы такси, добралась до портальной станции и, потратив немалую сумму на билет и пару часов на ожидание, всё-таки перенеслась в Харт.

Столица Карфитского Королевства встретила меня плотным снегопадом. Городские службы отчаянно пытались чистить хотя бы тротуары, но явно справлялись с этим плохо. Мобили в такую погоду тоже почти не летали, потому заказать такси не получилось. Пришлось пробираться сквозь сугробы к подземке – благо, хоть её работе никакие погодные катаклизмы не мешали.

Когда я вошла в вагон, часы показывали половину второго ночи. Попутчиков у меня оказалось немного, что не удивительно для такого времени. На одном из дальних сидений расположилась пожилая женщина, неподалёку от неё о чём-то громко переговаривались два парня лет двадцати, а напротив меня сидела пара влюблённых.

Единственной подозрительной личностью был молодой мужчина, вошедший в вагон следом за мной. Но я была начеку и старалась всё время держать его в поле зрения. Правда, он сам не обращал на меня ни малейшего внимания. Или, может, просто хорошо претворялся?

В общем, поезд домчал меня до нужной станции без происшествий. Но до самых университетских ворот я шла, держа наготове атакующую и защитную руны. К счастью, они мне так и не пригодились.

Я была настолько напряжена и сосредоточена, что не обращала внимания ни на холод, ни на снег. Когда же незнакомый сонный привратник всё-таки открыл мне калитку, в душе разлилось чувство облегчения. И пусть я видела его впервые, но совершенно не боялась. Да, это не привычные дядюшка Ферд или эйс Марлой, которые меня прекрасно знали и пускали в любое время. Видимо, кто-то из-них во время каникул решил тоже взять отпуск, а на его место приняли вот этого человека.

- Простите, что разбудила, - проговорила я, виновато глядя на бородатого мужчину, разглядывающего меня с явным раздражением. - Меня зовут Дайриса Фостер, я староста факультета защиты. В пути возникли сложности, потому я опоздала к закрытию ворот. Извините пожалуйста. Я прямо с утра напишу объяснительную.

- Фостер? – переспросил он. – Точно, мне про вас рассказывали. И для вас, кажется, есть записка.

Всё же впустив меня, он закрыл калитку на массивную щеколду и поманил за собой в сторожку.

- Идёмте. Тут слишком холодно.

Конечно, я пошла. Честно говоря, и сама изрядно замёрзла, а так хоть пару минут в тепле проведу перед финальным забегом до общежития.

Вот только этого забега попросту не случилось. Пока я топталась на пороге, бородач прошагал к рабочему столу, отодвинул верхний ящик и достал оттуда конверт.

- Его вчера вечером принесли. Попросили передать вам, как только появитесь. Сказали, что там нечто очень важное, - сонно потирая шею, пояснил мужчина.

Но когда злополучное послание оказалось в моих руках, что-то вдруг изменилось. Интуиция резко ощетинилась, все инстинкты завопили об опасности, я даже попыталась активировать щиты и принять боевую стойку, но всё это было уже бессмысленно. Тело мгновенно ослабло, руки повисли плетьми, а глаза сами собой закрылись.

Последнее, что я запомнила перед тем, как отключиться, это сизое облачко перед глазами и равнодушный взгляд бородатого привратника.

Лирден

В женское общежитие я вошёл с таким видом, что меня даже строгая комендантша не рискнула останавливать. Во мне в равной степени играли ярость и беспокойство. С одной стороны, дико хотелось высказать одной безответственной эгоистичной дуре всё, что я думаю о ней и её поведении. А с другой… я безумно боялся, что её просто не окажется в комнате. Что я опоздал.