Короли Жути - Николас Имс

– Ну, как знаете, – вздохнул Кит. – Что ж, для экономии времени я не стану рассказывать ни о своей разгульной юности, ни о том, как я открыл для себя непревзойденную прелесть батингтинга и научился на нем играть, ни о своих музыкальных подвигах в сражениях с Контой и его непобедимыми легионами големов…

– Фигассе музыкальные подвиги… – пробормотал Ганелон.

– …а сразу перейду к повествованию о том, как я стал придворным музыкантом у экзарха Фираги и к чему это привело. Однако же, если вы вообразили, что я обрел бессмертие, продав душу некроманту или отведав горсть снега с неприступной горной вершины, предупреждаю, что должен вас разочаровать. Произошло это по весьма заурядной, досадной и, я бы сказал, дурацкой случайности, в которой даже признаваться стыдно. Меня укусил павлин.

Гэбриель заинтересованно склонил голову набок. Дейн захихикал и шепнул брату на ухо что-то неразборчивое, но очень похожее на «придурок».

– Вот именно, по дурацкой случайности, – повторил гуль. – Впоследствии выяснилось, что это был вовсе не павлин, но смотритель экзархского зверинца принял его за павлина, а я допустил ту же прискорбную ошибку. Дело в том, что по ночам я украдкой проникал во дворец, где развлекал прелестную жену Фираги: сладкие песни и пленительные звуки батингтинга ублажали ее слух, а блаженство иного рода я доставлял ей с помощью, гм, другого инструмента. Ну вы понимаете, о чем я…

– С этого места поподробнее, – потребовал Матрик, чем очень удивил Клэя, не ожидавшего услышать подобное заявление от пятикратно (если не больше) обманутого мужа-рогоносца.

– Когда царственный супруг приходил к жене в покои, она выпроваживала меня потайным ходом в сад, – продолжил Кит. – Однажды, блуждая среди искусственных деревьев в рукотворном саду экзарха, я столкнулся с так называемым павлином. Увы, в тот вечер я не удержался от чрезмерных возлияний, или, попросту говоря, был в стельку пьян. Именно поэтому я совершил первый из двух дурацких поступков: решил приласкать павлина, а он меня укусил.

– А второй дурацкий поступок? – спросила Саббата.

– Убийство павлина, – заявил гуль. – Я стукнул проклятую птицу моим любимым батингтингом, к слову говоря – подарком экзарха. К несчастью, удовольствие, доставленное этим неосмотрительным поступком, было чрезвычайно кратковременным, потому что тут-то и выяснилось, что мерзкая тварь – никакой не павлин. А феникс.

– Что? – протянул Матрик.

– Феникс. Весьма преклонного возраста. Клянусь всеми очами Тамарат, я совершенно не ожидал такого подвоха.

– Невероятно, – сказал Муг.

– А феникс – это который восстает из пепла? – полюбопытствовала Саббата.

– В общем-то, да, – ответил гуль. – Хотя на самом деле возрождение сопровождается взрывом, после чего остается только пепел и зола. Короче, феникс поджег сад и кометой взметнулся в небо, а мне пришлось спасаться от пожара через все ту же потайную дверь в опочивальню Фираги.

– Ни фига себе, – присвистнул Матрик.

– Вот это да! – воскликнул Муг.

– И как Фирага это воспринял? – спросила Саббата.

– Экзарх? – Кит поднес зеленоватые пальцы к перерезанному горлу, прикрытому алым шелковым шарфом. – Разумеется, он меня убил.

Как водится, древний друинский тракт вел к древней друинской крепости – естественно, полуразвалившейся, однако, слушая описания Грегора, никто бы не назвал ее руинами.

– Крепостные стены головокружительной высоты, – утверждал он, бредя по щебню, оставшемуся от упомянутых стен. – Гордая башня, подпирающая облака, – отзывался он о двухэтажных развалинах, поросших бурым мхом.

В пересохшем фонтане некогда красовалась статуя, от которой остался лишь изъеденный временем камень: в нем смутно угадывались очертания безголовой и безрукой фигуры.

– Ах, Дейн, в фонтане резвятся стайки рыбок, сверкающих, будто золотые монетки. А какая величественная статуя из белоснежного лунного камня! Этот благородный суровый властелин наверняка какой-нибудь державный экзарх, – витийствовал Грегор.

– Или отважный воин, – предположил Дейн.

– Ты совершенно прав, – рассмеялся Грегор. – У него на перевязи меч.

– А можно я к нему прикоснусь?

– Негоже пачкать чистейшую воду грязными лапами. Пойдем, братец, поглядим на здешние красоты.

Дейн с радостью согласился, и эттин побрел к развалинам арки.

Муг, глядя вслед, покачал головой и пробормотал:

– Ну и парочка…

Все разошлись по пустынному двору. Матрик, усевшись на землю, стянул сапоги и выплеснул из них илистую болотную воду с мелкими камешками. Ганелон, привалившись к стене, закрыл глаза. Муг с Китом завели оживленную беседу о друинской архитектуре, а Саббата, извинившись, перешагнула груду обломков крепостной стены и исчезла в лесу. Гэбриель с неприкрытым подозрением поглядел ей вслед.

Клэй скинул с плеча щит, размял затекшие мышцы. Спина ужасно ныла, а острая боль в левом бедре при каждом шаге отдавала в ногу. Сапоги промокли насквозь. Вдобавок при ходьбе он невольно поджимал пальцы, и теперь они тоже болели.

«Стареешь, Купер, – мысленно вздохнул он. – И не думай, что мокрые ноги и разбитые дороги – самое страшное. Нам еще предстоят горы…»

Гэбриель сочувственно посмотрел на него:

– Спина болит?

Клэй сообразил, что морщится от боли, и кое-как превратил гримасу в смущенную улыбку:

– Все болит.

Гэб усмехнулся:

– Ага, я тоже по кровати соскучился.

Клэй тут же сдуру вообразил себя в кровати, под теплым бочком Джинни, чуть ли не ощутил крутой изгиб женина бедра, вспомнил, как ее волосы касались его лица и от щекотки он просыпался и недовольно ворчал. А сейчас бы он все отдал, лишь бы снова ощутить это легкое прикосновение, вдохнуть родной запах и удовлетворенно выдохнуть… дотронуться до ее спины, как до арфы, чтобы сыграть на ней напев, слышный только любимой…

– А я соскучился по своей башне, – сказал Муг, поглядев в небо. – И по паукам. И по крыше над головой.

– А я скучаю по детям, – с некоторым удивлением произнес Матрик и вздохнул. – Даже странно. Нет, я их, конечно, люблю и все такое, я же их тоже растил и воспитывал, но ведь они все-таки не…

– Не твои? – подсказал Муг.

– Ну да. – Матрик отложил сапоги сушиться, стянул мокрые носки, выжал из них бурую воду. – А потом, они же не знают, что их мать…

– Шлюха? – снова подсказал волшебник.

Матрик обиженно поглядел на него:

– Что их мать хочет меня убить. Между прочим, она все еще моя жена. Понимаешь, Лилит не… – Он сглотнул и пригладил редеющую шевелюру. – Она просто… терзается внутренней неудовлетворенностью. Она ведь думала, что я весь из себя герой, отчаянный смельчак и все такое. А вместо этого я…