Пороховой маг. Книга 2. Кровавый поход - Брайан Макклеллан

– Да, получил.

– Говорят, что Верундиш распустила своих солдат и вчера уехала из города. Я так и подумал, что причина кроется в этом.

– Я сделал то, что должен был сделать. Он освободился от своих Уз, если это для вас имеет значение.

– Да?

– Он убил того, кто управлял гильотиной, отрубившей Манхоучу голову.

– Ха! – удивился сержант. – Что ж, я уверен, что фельдмаршала это обрадует. Вы готовы?

– Вперед.

На выходе из часовни их поджидали солдаты Олдрича. Адамат велел им держаться в ста шагах позади.

Инспектор, в свою очередь, направился следом за Фель. Он видел, как она мелькала между прохожими, идущими в сторону города. В послеобеденное время улицы были переполнены – это помешает людям Ветаса разглядеть Адамата, но также затруднит слежку и самому инспектору.

Прошло немногим более получаса, когда Фель остановилась и махнула рукой, подзывая Адамата. Они стояли на оживленном перекрестке, сразу за углом от цветочного рынка. Фель с беззаботным видом прислонилась спиной к стене, чуть ссутулив плечи. Адамат подошел к ней и тоже прислонился.

– Его охранник там. – Она медленно повела подбородком, указывая направление.

Адамат увидел его сразу же. Охранник жевал пирог с мясом и присматривался к толпе настороженным хитрым взглядом. Не слишком тонкое, но надежное наблюдение. Чуть позади него Адамат разглядел Евнуха.

– Ветас в цветочной лавке за углом, – продолжила Фель. – Предоставьте его мне. Пусть ваши солдаты займутся громилами.

– Я хочу, чтобы вы взяли его живым.

– Я тоже.

Адамат задумался. Ему самому Ветас был нужен, чтобы узнать, где Жосеп. А почему Фель хочет сохранить Ветасу жизнь?

– Приступаю, – сказала она и исчезла за углом с непринужденной грацией дикой кошки.

Адамат подал сигнал Олдричу, надвинул шляпу на глаза, чтобы скрыть лицо, и пошел следом за Фель.

На середине улицы к нему присоединился Олдрич с шестью солдатами. Они разглядывали букеты или притворялись праздно болтающими, но Адамат не мог отделаться от мысли, что они слишком бросаются в глаза.

Два охранника Ветаса со скрещенными на груди мускулистыми руками стояли возле входа в цветочную лавку, наблюдая за толпой. Адамат огляделся в поисках третьего. Его нигде не было видно. Инспектор надеялся, что Евнух уже о нем позаботился.

Мышцы Адамата напряглись, краем глаза он продолжал следить за входом в лавку. Возможно, Ветас уже опознал их и сбежал через черный ход. Что, если охранники предупредили его и он сумел незаметно проскользнуть в толпе?

От волнения у инспектора затряслись руки. Наконец появился Ветас вместе с той женщиной в красном платье. Она несла букет цветов. Лорд вручил пакет своему громиле и осмотрел рынок.

Его взгляд остановился на Адамате. На лице инспектора проступил холодный пот. Он напрягся, готовый преследовать Ветаса по улице.

В этот момент из лавки неторопливо, словно обычный покупатель, вышла Фель. Внезапно из ее рукава выскочил стилет, она изящно махнула им над плечом Ветаса и приставила лезвие к его горлу.

Два охранника отшатнулись, одновременно вскрикнув. Оба схватились за пистолеты. Толпа кинулась в разные стороны.

Адамату на мгновение показалось, что он видит сон. Словно со стороны, он наблюдал, как выхватывает пистолет и стреляет. Один громила упал. Другой получил дубинкой по затылку от кого-то из подчиненных Олдрича. Остальные солдаты быстро окружили Ветаса, загораживая от толпы.

Адамат протиснулся между солдатами и очутился рядом с Ветасом.

Тот стоял на коленях перед Фель, стилет все еще был прижат к его горлу. Она отобрала у него два внешне одинаковых ножа и небольшой пистолет и положила все это на землю рядом с собой.

От вида удивленного лица Ветаса Адамат получил большое удовольствие. Оно быстро исчезло, когда тот в свою очередь взглянул на инспектора.

– Адамат! – усмехнулся Ветас. – Я подозревал, что вы могли выжить.

– Она жива?

Адамат приставил ствол пистолета к лицу Ветаса.

– Любую боль, которую вы мне причините, – предупредил тот, даже не вздрогнув от прикосновения горячего металла, – я верну вам и вашей жене в десятикратном размере. Запомните это, Адамат.

– Значит, она жива?

– Вполне, – признал Ветас. – Но если через час и сорок две минуты я не вернусь, она умрет. – Он замолчал и оглянулся на солдат. – Подозреваю, что вы знаете, где мой дом. Вероятно, вы наблюдали за мной очень внимательно. Браво. Но хватит ли у вас людей, чтобы войти туда?

– Вы хотите сказать, хватит ли их, чтобы справиться с вашим Избранным? – уточнил Адамат. – Да. Думаю, что хватит. Где мой сын?

– Час и сорок одна минута, – самодовольно улыбнулся Ветас. – Точно ли у вас есть время для разговоров?

Инспектор оглянулся на женщину в красном платье, которую крепко держал Олдрич. Она с ненавистью смотрела на сержанта, но Адамат заметил, как дрожат ее руки.

– Кто вы такая? – задал он первый вопрос.

– Я Нила.

– Что вы для него делаете? – Инспектор указал на Ветаса.

– Ничего! Я… ничего не делаю. Я не работаю на него. Я просто забочусь о Жакобе. Он ведь всего лишь ребенок!

– Что Ветас там покупал?

– Цветы!

– Для кого?

– Для леди Винделдвас, или что-то в этом роде. – Нила откинула с лица волосы.

– Винсеслав?

– Да, именно так.

– Зачем?

– Я не знаю.

При всем испуге, девушка на удивление спокойно отвечала на лившиеся непрерывным потоком вопросы.

Адамат повернулся к Ветасу:

– Зачем?

– Час и сорок минут, – напомнил тот.

Адамат развернул пистолет и ударил рукояткой в лицо Ветасу.

– Охраняйте их, – приказал он Фель. Затем обратился к Олдричу: – Сержант, дайте ей четырех солдат. Мы должны выбраться с этой улицы, пока не появилась полиция.

Фель подняла Ветаса на ноги, все еще держа стилет у его горла. Олдрич оставил с ней четырех солдат, вместе с Нилой и двумя ранеными охранниками. Остальные направились следом за Адаматом.

За три квартала от дома Ветаса они встретились с Евнухом.

– Мои люди готовы, – сообщил тот.

– Где Бо? – спросил Адамат, тяжело дыша после быстрого бега.

Бо стоял за углом посреди улицы. Чтобы скрыть перчатки Избранного, он надел сверху обыкновенные черные. Бо что-то бормотал себе под нос, его пальцы тихо шевелились, словно он играл на невидимом фортепьяно одной рукой и перебирал струны арфы другой. Трое или четверо прохожих посмотрели на него как на сумасшедшего. Отчасти он именно так и выглядел.