Правила магии - Элис Хоффман

Она ревновала его к Парижу. Ей казалось, что Хейлин влюбился в больницу, в которой лежал. Он быстро шел на поправку, с каждым днем становился все крепче и теперь обсуждал с докторами не только собственное состояние, но и истории болезней других пациентов. К его мнению прислушивались. Он был отличным хирургом и станет им снова. Чтобы не стоять во время операций и не перегружать единственную ногу, ему можно будет сидеть на специальном стуле с регулируемым подъемом сиденья.

В те дни, когда Хейлин был занят в больнице, Френни бродила по городу. Ей нравилось сидеть в кафе в парке Тюильри – в том самом, куда, по словам мадам Дюран, частенько захаживал Винсент, – нравилось гулять по острову Сите, где она подолгу сидела на набережной у собора Парижской Богоматери и смотрела на реку, ей нравился сад у музея Родена, где бутоны на кустах роз были невероятно большими. Однажды она забрела на Вандомскую площадь. Это получилось случайно: Френни просто следовала за вороной, без всякой конкретной цели в уме, – и птица привела ее на площадь.

Френни зашла в отель «Ритц» и спросила портье, можно ли ей воспользоваться телефоном. Получив разрешение, она позвонила мадам Дюран, жившей буквально в двух шагах отсюда, на бульваре Мадлен. Мадам Дюран была дома и пригласила Френни зайти на чай. Правда, сразу предупредила, что у них будет совсем мало времени: она готовится к переезду в загородный дом и сейчас вовсю занимается сборами. Когда Френни пришла, домработница встретила ее у дверей и проводила в гостиную. Дом был очень красивым, сплошь оплетенным густым плющом. Черные ставни на окнах были открыты, и это понятно. Кто бы стал закрываться от такого чудесного света?

– Рада с тобой повидаться, – сказала мадам Дюран, легонько поцеловав Френни в щеку. – Какой приятный сюрприз.

Но для нее это был никакой не сюрприз. Она всегда знала, что однажды Френни придет к ней и захочет поговорить. Трудно скрывать правду от человека, наделенного даром провидения. Время от времени Френни казалось, что она явственно видит Винсента на лугу среди желтых цветов. Сейчас они с мадам Дюран уселись за мраморный столик у окна. Свет, струившийся в комнату, освещал часть обстановки, а часть оставалась в тени. Мягкая мебель, обтянутая шелком цвета спелого абрикоса. На стенах вместо привычных обоев – золотая парча. Деревянные части мебели выкрашены в бледно-голубой цвет, почти белый, но не совсем. Френни подумала, что ее маме понравилась бы эта комната.

– Когда Сюзанна жила в Париже, мы с ней на пару снимали квартиру. Квартира была совсем маленькой, но совершенно чудесной. Впрочем, Сюзанне в то время все представлялось чудесным, – сказала Агнес. – Она была влюблена.

– Да, в человека, которого погубила.

– Она его не губила. Он утонул. Они вышли в море на яхте, там у них что-то случилось, яхта перевернулась, и Сюзанна, будучи одной из нас, не могла нырнуть за ним на глубину. Она пыталась, долго пыталась. Ее потом положили в больницу с переохлаждением. Но она не сумела его спасти.

Мысль о том, что они с мамой настолько похожи, буквально ошеломила Френни. Она вспомнила, как в раннем детстве, просыпаясь после глубокого сна, первое, что она видела, открыв глаза: мама, сидевшая рядом с ее кроваткой, словно на страже.

– Она была совершенно раздавлена, но нашла в себе силы жить дальше, уже в Нью-Йорке. Когда родилась ты, она написала мне длинное, большое письмо о том, какое ты чудо.

– Вы, наверное, ошиблись, – сказала Френни. – Я всегда была трудным ребенком.

– О нет. У тебя рыжие волосы и любознательный, пытливый ум. Ты была для нее идеальным ребенком. Она говорила, что ты вырастешь настоящей красавицей со сложным характером. Насколько я вижу, все так и есть.

– Со сложным характером, да, – смущенно пробормотала Френни.

Как оказалось, она совершенно не знала свою маму.

– Это нормально, что дети по-настоящему не знают своих родителей, – сказала Агнес, прочитав ее мысли. – Даже для нас, ясновидящих, родители – совершенно непостижимые существа.

Только потом, когда подали чай в тонких фарфоровых чашках, Френни заметила фотографию Винсента, стоявшую на каминной полке. На этом снимке он был в белом костюме и сидел под большим полосатым зонтом на фоне яркого голубого неба.

– Когда сделали этот снимок? – спросила она.

– Когда он только приехал в Париж. Мы познакомились в парке.

– Он приехал в начале осени, а тут разгар лета.

Мадам Дюран поспешила сменить тему. Они заговорили о Хейлине и его интересе к парижской больнице. Потом Агнес взглянула на часы. За ней уже приехала машина. Им пора прощаться. Мадам Дюран проводила Френни до двери.

– Мне нельзя с ним увидеться? – спросила Френни. – Или хотя бы узнать, где он сейчас?

– Лучше пусть все остается как есть, – сказала мадам Дюран. – Так для него безопаснее. Когда начинается новая жизнь, лучше, чтобы старая исчезла совсем. И не стоит забывать о проклятии. Теперь оно его не найдет. У него новое имя и новая жизнь. Теперь он может любить.

Они уже стояли в прихожей, но тут что-то странное нашло на Френни. Она поняла, что просто не может уйти. Не сейчас. Она развернулась и бросилась к лестнице на второй этаж. Пол в коридоре был покрыт мягким кремовым ковром, красные стены блестели, как лакированные. В коридор выходили четыре двери. Спальня, гостиная, роскошная ванная, отделанная белым мрамором. Последняя дверь в глубине коридора была закрыта. С глухо бьющимся сердцем Френни рывком распахнула дверь. Однако в комнате было пусто.

– Френни, пожалуйста. Мне пора ехать, – крикнула снизу мадам Дюран.

И тут Френни увидела… У книжного шкафа стояла гитара.

Мадам Дюран поднялась наверх следом за Френни. Она была уже немолода, и ей было трудно носиться по лестницам.

– Меня ждет машина.

– Чтобы ехать в загородный дом?

– Да.

Желтые цветы. Френни сосредоточилась и увидела двух молодых мужчин, идущих по полю желтых цветов в бледном солнечном свете.

– Значит, он там? И Уильям тоже?

Мадам пожала плечами.

– Что ты хочешь услышать? Здесь его нет. Ты сама видишь. Он никогда не вернется, Френни. Ты должна понимать.

– Это его гитара, да? – спросила Френни.

Мадам Дюран лишь посмотрела на Френни, и та поняла, что да.

– Они останавливаются у вас, когда бывают в Париже?

– Они редко бывают в Париже. Париж не слишком подходит Винсенту для постоянного проживания. В деревне – поля подсолнухов. Там красиво и тихо. У него все хорошо, Френни. Он в безопасности.

– С учетом того, кто он такой? – спросила Френни.

– С учетом того, в каком мире мы живем.

Френни вернулась к себе в гостиницу на такси и еще долго сидела у окна, наблюдая, как сгущается ночь. Она ощущала присутствие Винсента в мире, в красоте вечерних сумерек и в желтых подсолнухах, присланных мадам Дюран прямо в стеклянной вазе. Этот букет нес в себе сообщение, он сам был сообщением, и большего мадам Дюран ей не скажет.