Бессмертное пламя - Юлия Диппель

– Чего ему, по-видимому, не хватило, иначе он бы сейчас не пытался тебя…

– Люциан! – резко оборвала его я. Насколько упрямым способен быть этот парень? Мы буравили друг друга глазами, пока брахион наконец не кивнул:

– Ладно, хорошо, я даю слово, что не притронусь к Брендону.

– И ничего другого тоже с ним не делай или не заставляй кого-то еще сделать это за тебя, – я не глупая. Я извлекла урок из уговора с Росси. Люциан вздохнул и опустил голову, но мне всё еще было видно улыбку, застывшую у него на губах.

– Я не причиню ему вреда сам или посредством кого-либо, – сдался он. После этого его глаза снова нашли мои, и он добавил: – Разве что он сам на меня набросится или ты меня об этом попросишь.

Большего я от него вряд ли добьюсь. Пришлось довольствоваться этим.

– Хорошо, – буркнула я и допила свое шампанское.

– И всё же ты расскажешь мне, что произошло на той вечеринке? – тихо спросил Люциан. В этот момент он казался таким ранимым.

Я вздохнула. Нужно доводить все до конца.

– До меня дошли слухи, что у Брендона что-то происходит с Дениз. Поэтому я вынудила Лиззи пойти со мной в башню на вечеринку выпускников. И, естественно, я застала этих двоих целующимися. Через три джин-тоника я составила безумный план: подождать в комнате Брендона и либо поймать их обоих с поличным, либо поговорить с ним наедине. Тупая идея, знаю. Я была глупой, пьяной и обиженной. Поэтому думать уже плохо получалось. К несчастью, я заснула у него на кровати, что сработало как приглашение к действию. Потому что, когда я проснулась, Брендон как раз возился надо мной. Я была слишком пьяна, чтобы ему сопротивляться. Все это время он твердил мне, как сильно он меня любит и что всё будет хорошо. А я так отчаянно хотела ему верить. – Я избегала смотреть на Люциана. От одного воспоминания об этом мне становилось стыдно. – В какой-то момент я сообразила, что меня касаются не только руки Брендона, тут же очнулась и протрезвела. Они втроем пытались меня удержать, но пробудился мой полубрахионский инстинкт выживания. Итоги вечера: восемь сломанных костей, многочисленные ссадины и царапины, две вывихнутые челюсти, синяки и ушибы мягких тканей, а также три парня, которые, попав в больницу, не могли толком объяснить, что случилось, – завершила я историю.

Воцарилась неприятная тишина.

Я наконец собралась с силами и подняла взгляд. В глазах Люциана танцевали черные блики. Он уставился в окно, крепко сжав челюсти. Свой бокал он предусмотрительно отставил в сторону.

– Ты даже представить себе не можешь, как сильно я жалею, что дал тебе ту клятву, – прорычал он. Потом он серьезно посмотрел на меня: – Малышка, ты же понимаешь, что достаточно одного твоего слова, и я разберусь с этим мальчишкой и его дружками.

– В этом не было бы смысла, Люциан, – вздохнула я. – Это все равно не отменило бы моей глупости.

– Ари! Ты не сделала ничего плохого!

Медленно, но верно этот разговор подбирался к опасной границе, по другую сторону которой дрожали в своей темнице мои эмоции.

– Люциан, пожалуйста, – я умоляла его остановиться.

Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут же его закрыл. Через какое-то время его лицо расслабилось. К нашему столику подошел Этьен и принес на серебряном подносе сложенный листок бумаги. Я задалась вопросом, какие новости Люциану мог сообщить его собственный разум. Праймус пробежал глазами записку и кивнул:

– Тоби закончил.

Я с облегчением выдохнула. Не то чтобы я не наслаждалась временем, проведенным с Люцианом, но то, что я застряла в чужом сознании, начинало меня тревожить.

Этьен крайне любезно с нами попрощался и попросил возвращаться поскорее. Я не смогла удержаться и не улыбнуться маленькому французу. По какой-то причине он мне нравился.

– Наше свидание должно было пройти совсем не так, – удрученно сказал Люциан. Я пожала плечами.

– Всё было не так уж плохо, – успокоила я его, на что он, повеселев, покачал головой.

– У тебя нет права голоса, потому что тебе не с чем сравнивать, малышка, – заявил он. – И чтобы избежать недопонимания между нами: это Я собираюсь стать тем парнем, который будет эталоном для сравнения.

Он взглянул на меня, а бабочки в моем животе затанцевали сальсу, предвкушая, как он исполнит свое обещание.

– Она просыпается.

Голос Аарона. Передо мной возникло его расплывчатое лицо. Рядом с ним моментально появилось второе.

– Возможно, она еще некоторое время будет дезориентирована. Это эффект от контрзаклинания, – заговорил Тоби. – Постарайся поддерживать ее в состоянии покоя, пока он не пройдет.

– А еще ты можешь разговаривать с ней напрямую. Она не спит, – капризно пробубнила я. Болело абсолютно всё.

– Ой, извини. Не думал, что ты так быстро оправишься, – улыбнулся Тоби. – Всё хорошо?

Я в изнеможении кивнула.

– Нет желания сбежать или кого-нибудь избить? – недоверчиво полюбопытствовал он.

– Эмм, нет.

– Хорошо, тогда можешь ее развязывать, Аарон. Но все равно будь начеку, – проинструктировал охотника Тоби. И только когда Аарон занялся моими запястьями, до меня дошло, о чем говорил Тоби. Нейлоновыми веревками я была привязана к кровати!

– Кто-то может мне все объяснить?

– Ты поднялась во сне и попыталась убежать. Когда мы хотели тебе помешать, ты… стала очень активно сопротивляться, – проговорил Люциан. Я повернула голову, чтобы его видеть. Он сидел на полу рядом с кроватью, скрестив ноги и спиной облокотившись на стену.

– Привет, – негромко сказала я.

– Привет, – ответил он с улыбкой.

– «Активно»?! Какой милый синоним к «настоящей фурии», – пробурчал Тоби, убирая со стола какие-то чашечки. На его щеке красовались кровавые полосы от ногтей, подкрепляющие его утверждение.

– Я правда стала такой? – ахнула я. – Боже, прости, пожалуйста, – вот только почему я больше не могла это вспомнить?

– Ах, значит, у него ты просишь прощения, а мой фингал под глазом никого не волнует, – оскалился Аарон, развязывая последний узел у меня на ноге. И действительно, глаз охотника уже раздувался и приобретал легкий фиолетовый оттенок.

Я испуганно подскочила на кровати и оглядела творившийся вокруг меня хаос. Судя по всему, я зацепила не только Тоби и Аарона, но и разнесла всю студию. Книги валялись на полу, оба барных табурета сломаны, а несколько подушек разодраны. И, в отличие от тренировок с Люцианом, на этот раз это была не иллюзия.

– О нет.