Золотые волки - Рошани Чокши

– Северин…

– Потом, – он потянулся к Тристану и крепко сжал его руку.

Где-то рядом ревел Ру-Жубер, но Северин старался не прислушиваться к этим жутким звукам.

Наконец Лайла справилась с веревкой, опутывающей его ноги.

– Не благодари, – сказал Северин, когда веревка упала с его запястий.

– Что? – Лайла помогла ему встать с колен.

– Не благодари, – сказал он с ухмылкой на лице. – За то, что я дал тебе повод себя поцеловать.

Ее глаза расширились, но она не успела ничего ответить.

– Боже, благослови Зофью, – выдохнул Тристан, подбегая к ним.

Зал сотряс очередной толчок: Вавилонский Фрагмент пробивался сквозь поверхность земли. По размеру он был соизмерим со сценой. Северин подумал, что они проиграют, как только Фрагмент окончательно выйдет на поверхность.

– Глаз Гора, – сказал Тристан слабым голосом. – Глаз Гора вернет Вавилонский Фрагмент в спячку. Он так сказал. Мы должны положить его в определенное место на земле… здесь его какая-то схема, я…

На этом его речь прервалась, превратившись в бессвязное бормотание.

– Я достану Глаз Гора, – решительно сказала Лайла.

Артефакт все еще лежал на рабочем столе, возле которого они нашли Тристана. Лайла побежала туда, перепрыгивая через нагромождения костей. Землю сотрясали все новые и новые толчки. Северину предстояло выяснить, куда именно нужно положить Глаз, чтобы остановить движение Фрагмента.

Воздух разрезал пронзительный крик. Северин обернулся, закрыв Тристана собой.

Ру-Жубер нашел новый источник силы.

Мужчина в шляпе с острыми полями был мертв, из его перерезанного горла сочилась кровь. Ру-Жубер тихо напевал себе под нос, погружая пальцы в открытую рану. Его лицо все еще было испачкано чернилами Ночного Кусаки, но они таяли на глазах. Руки Ру-Жубера окутало тусклое золотистое сияние.

– Недостаточно, этого недостаточно, – прохрипел он. – Но придется обойтись тем, что есть.

Он развернулся и прижал ладонь к поверхности теската. В воздухе запахло горелой плотью. Зеркальная поверхность словно накалилась, и сквозь трещины начал пробиваться яркий свет. На другой стороне мужчина в маске приложил к поверхности всего один палец…

И тескат начал плавиться.

Пять минут после полуночи

Зофья смотрела вниз, на сцену. Тескат раскололся пополам.

Из трещины поднимался дым, а проход между катакомбами и выставкой оказался открыт. Это было неправильно. Все должно было пойти по плану. Никто не должен был пострадать. Падший Дом должен был получить по заслугам.

Но в реальности дела обстояли иначе. На сцене, внизу, она увидела мертвого мужчину. Рядом с ним валялась шляпа с острыми полями, а из перерезанного горла лилась кровь. Ру-Жубер стоял неподалеку, прижав ладони к тескату; по его рукам стекал жидкий металл. Обсидиановое стекло плавилось, как воск свечи. Зофья думала, что это невозможно, но… ведь и сам Падший Дом выжил вопреки всем земным законам. Чем шире становилась трещина в тескате, тем сильнее сотрясалась земля катакомб. Вокруг трещали кости, осыпающиеся со стен и потолка. Зофья почувствовала, как что-то запуталось в ее волосах.

Она встряхнула головой, и к ней на колени упала отвалившаяся от черепа челюсть.

– Они знают про действие Глаза Гора! – радостно воскликнул Энрике. – Лайла бежит прямо к нему!

И в самом деле, Лайла пробиралась к деревянному столу через засыпанную костями и грязью сцену.

Но этого было недостаточно.

Теперь они знали, что Глаз Гора служит деактиватором Западного Вавилонского Фрагмента. Но его еще нужно было поместить в правильное место.

Оставался один важный вопрос: куда именно?

Из их укрытия Зофья видела в земле знакомую фигуру. Это был центр логарифмической спирали, точно такой же, как на полу поместья Дома Ко́ры. Лайла не поймет, что нужно делать.

– Мы должны им показать, – сказала Зофья. – Иначе они не найдут центр.

– Нам нельзя туда спускаться! – возразил Гипнос. – Северин запретил.

Зофью охватили сомнения, но она быстро от них отмахнулась. Весы у нее в голове сдвинулись, подсказывая верное решение. Всю жизнь она четко следовала инструкциям, надеясь, что они защитят ее от опасности. Но этого не происходило. Инструкции не помогли ей в классе Академии Высоких Искусств. Они не спасли ее и от вынужденного танца с Ру-Жубером в поместье Дома Ко́ры. И теперь инструкции опять не гарантировали им безопасности. Прямо на ее глазах рассыпались кости, земля напитывалась кровью, сверкали ножи и трескалось стекло. Жизнь ее друзей была под угрозой, а древняя могущественная сила вырывалась на волю.

Инструкции не имели здесь власти.

– Мне плевать на запреты и указания, – сказала Зофья.

На лице Энрике расплылась широкая ухмылка. Одной рукой он сжимал свою трость со световой бомбой, а в другую схватил край веревки.

– Вперед.

Зофья и Энрике были готовы спускаться, но Гипнос попятился назад.

– Я умру, если пойду с вами.

– Да, вероятность высока, – согласилась Зофья.

– Не очень воодушевляюще, – заметил Энрике.

Они посмотрели на Гипноса. Его бледные глаза были устремлены куда-то вдаль.

В конце концов, он решительно сжал кулаки.

– Я иду.

Зофья бросилась вниз, перепрыгивая с одного выступа на другой. Ее ноги скользили по грязи. Она вытащила из рукава тонкий сотворенный прут из чистого серебра. Для того чтобы использовать силу Творения, мастеру нужно было только захотеть. В ее голове раздался приказ. Загорись. По металлу тут же пробежали яркие искры.

Лайла первая посмотрела наверх и заметила ее. В руках она сжимала драгоценный Глаз Гора.

– Зофья! – крикнула она.

Горящий прут обжигал руку Зофьи, но она не останавливалась. Пробежав мимо Лайлы, она опустилась на колени возле небольшого участка земли. Она смахнула с него грязь и засохшую глину: в этом месте пол украшали цветные узоры. Зофья подняла глаза на Северина и остальных.

– Сюда, – сказала она, поднося к нужному месту светящийся прут. – Сюда нужно поместить Глаз Гора.

Но нужное им отверстие покрывал плотный слой грязи.

Все шестеро начали копать землю. Песок попадал в глаза и рот Зофьи, но она не остановилась. Девушка продолжила копать, даже когда Ру-Жубер громко засмеялся, а тескат расплавился и треснул посередине, впуская в катакомбы остальных членов Падшего Дома.