Битва титанов. Несущие смерть - Маркус Хайц

Потаенная Страна, королевство Идомор, бывшее королевство орков Тоборибор, начало лета 6241 солнечного цикла

— Ты знаешь, как это невыносимо — жить без твоего голоса?

Негромкие слова, произнесенные с глубокой печалью и отчаянием, поднялись к потолку пещеры, разбились о него и негромкой капелью звуков полились обратно на синтоита. На нем были узкие одежды из черного шелка с темно-серой вышивкой, и он стоял на коленях перед простым ложем, на котором лежала спящая синтои. На плечах у незнакомца был плащ цвета ночи; руки, сжимавшие ее бледную левую руку, были затянуты в черные бархатные перчатки. На синтои были такие же одежды, как на нем.

— Я вижу твое прекрасное лицо, касаюсь твоих черных волос и не могу поверить в то, что произошло. Даже спустя пять циклов. — Его красивые черты, пред которыми люди в восхищении склонились бы ниц, дрогнули. Не было ничего прекраснее синтоита. Кроме его сестры. Его любимой сестры Нагзар Инасты.

— Инасты и Самузин оставили нас, возлюбленная сестра. Теперь мы — свои собственные боги. — Его залитые черным глаза уставились на грубо вытесанный потолок их бедного пристанища. Отвратительно. Ничто не совершенно, даже стены. Опустившиеся орки не годились ни на что.

— Это никогда не было подходящим местом для нас. Прости меня, что я тебя сюда принес. Я не хотел так поступить, но слишком ослабел. — Его правая рука коснулась ее лба, поправила распущенные волосы. Даже в этом состоянии полного оцепенения она превосходила красотой любую эльфийку. Слабые создания умирали от одного ее вида, сильные — лишались рассудка. — Когда ты проснешься, мы отправимся в Потусторонние Земли на поиски королевства, в котором захотим править. После этого Дзон-Бальзур покажется маленьким и ничтожным, — он улыбнулся ей, и даже скала, казалось, восхитилась этой улыбкой.

— Ты помнишь? Я пообещал тебе новый дом. И он наконец готов, — он осторожно поднял ее и понес на руках по мрачным коридорам опустевшего королевства орков. Он был стройным, но ни в коем случае не слабым. Тысячи противников поплатились жизнями за неверную оценку его сил. — Я покажу его.

Бессмертный двигался совершенно бесшумно, только плащ слегка шелестел, касаясь камней.

— Он понравится тебе, сестра. Это единственное место на этой зачумленной земле, которое я хотел бы предложить тебе на грядущие дни, пока ты будешь пребывать в оцепенении. — Он шел мимо многочисленных ответвлений штолен, точно зная, где необходимо повернуть.

Его путь закончился в переходе в куполообразную пещеру, которую он обустроил для нее. Воздух был прохладным и чистым, не пронизанным гнетущей жарой и вонью орков.

— Мы на месте, — мягко произнес он.

Пещера была примерно пятьдесят на пятьдесят шагов, наивысшая точка ее находилась на сорока шагах. Оттуда свисал мрачный крупный сталактит, словно острие титанического меча, которое вонзил в скалу великан; острая вершина указывала на алтарь из черного базальта, к которому вели четыре ступени. Его украшали альвийские руны, говорившие о непреходящей красоте Нагзар Инасты.

— Я отшлифовал стены, чтобы они лучше держали краску, — сказал Бессмертный, обращаясь к спящей, разглядывая витиеватые узоры, тянувшиеся вверх к сталактиту. Они изображали Дзон таким, каким он был до пожара, во всем его великолепии, с башней из костей. Пусть погибла столица королевства, она продолжала жить в рисунке на стене.

Нагзор Инасты подошел к алтарю, переступил через множество орочьих костей, покрывавших пол. Под мягкими подошвами его сапог кости почти не сдвигались с места, только трескались, словно щепки.

— Слышишь, сестра? Я убил их всех. Их ничтожная кровь послужила для моих картин. Они заплатили за то, что сделали с тобой, — обратился он к ней. — Жаль, что я не пробудился раньше ото сна, чтобы предотвратить твой позор. — Он взошел на ступеньки, подошел к алтарю и осторожно уложил ее. С любовью сложил ей руки на животе, поправил одежду и направился к ее ногам. — Я никогда не прощу себе, что они коснулись тебя и осквернили твое тело, — прошептал он, низко наклоняясь и целуя кончики ее сапог.

Как обычно, на лице ее не отразилось ни малейшего волнения. Ни малейшего указания на то, что она слышит его.

— Еще немного, любимая сестра, — пообещал Нагзор. — Я показался людям. Они пошлют сюда своих детей, как я того и хотел. И нам открывается возможность наконец-то получить бриллиант, при помощи которого я верну тебе жизнь. Потому что я знаю, куда они отнесут остальные камни, — он положил руки на ее лодыжки. — Что значит пара дней для таких существ, как мы, которые видели начало и конец тысяч циклов?

Ее лицо оставалось неподвижным.

— Ты хочешь знать, что произошло с тем ничтожным отребьем, которое выбралось из твоего чрева? — Он убрал пальцы, устроив их на рукоятях мечей. — Они служат нам очень хорошо. И тем не менее я убью их, чтобы не осталось ничего, что напоминает о твоем позоре. Жить имеет право только наш сын, — черты его лица осветила улыбка. — Он совершенен, дорогая сестра. Чистейшая кровь, и, благодаря источнику, он наделен большей силой, чем какой-либо синтоит до него. Твои глаза обрадуются ему. Ты можешь гордиться тем, что, наконец, произошло от нашего слияния. Он появился вовремя, — он еще раз поцеловал кончики ее сапог, поклонился и встал рядом с ней, чтобы погладить ее руку. — А теперь я покину тебя. Но не беспокойся, я скоро вернусь. Вместе с бриллиантом.

И Бессмертный начал спускаться по ступенькам спиной вперед, повернулся и вышел из прохладной пещеры.

Он не хотел говорить ей, что сомневается… что их сын пошел против него… что сам Нагзор по-прежнему очень слаб.

Мне нужен этот проклятый камень. То, что отняло у меня силу, вернет мне ее. Он сжал кулаки. Будь вечно проклята эоил!

Это она прервала его заклинание, которое должно было спасти его и его сестру от уничтожения.

Он помнил.

Он помнил все.

Как он застыл в неподвижности, плод труда невероятного напряжения магических сил и влияния эоил.

Никогда прежде не использовал он настолько опасное заклинание и не шел на такой риск. Несмотря на то что он и сестра обрели защиту в пещерах от уничтожения, цена была высока.

Его швырнуло прямо в ущелье, отделив от сестры и обрекая на неподвижность. Зато его разум работал постоянно и пытался понять, куда его занесло.

Когда вонь от испражнений орков ударила ему в нос, он что-то заподозрил. Некоторые из этих низших созданий пережили тот невероятный свет.

Пленник уединенной шахты, он вспомнил о предупреждающих строках в писаниях Дзона, где говорилось об эоил.

Бессмертной эоил. Не считая бессмертия и ненависти друг к другу, его и древнюю эльфийку не связывало ничто. В свитках говорилось о невероятной силе, которую могла получить эоил и связать ее с медиумом. А еще о том, как с ней справиться.

И эта сила срочно была нужна ему, благодаря древнему свитку он знал формулу, при помощи которой можно было ее получить. Впервые услышав об аватарах, он понял, что на самом деле творится в Потаенной Стране; он искал стихи, читал и запечатлевал в душе, как любовь к Нагзар Инасты. Они означали владычество и победу над эльфами, вместе со всеми их союзниками.