Странник - Андрей Мартьянов

Вывернули с Бердского шоссе на развязку, ведущую к «Технопарку». Обогнали фуру с логотипами «Вим-Биль-Дан» везущую свежие молочные продукты на предприятие — персонал должен завтракать свежими продуктами. Тормознули у шлагбаума, приготовили личные карточки.

— Доброе утро, господин директор, — охранник коснулся пальцами козырька кепи. — Раненько вы сегодня. Проезжайте.

Славика очень коробило обращение «директор» не смотря на его аутентичность — в совет директоров В.М.Антонов входил, как ни крути. Карточка тоже с допуском по высшей категории, за исключением особо секретных объектов. Бороться со строгой субординацией было бессмысленно: в охране бывшие армейцы, не поймут.

— Чего стряслось-то? — допытывался Малыш, виляя по размеченным дорожкам к автостоянке перед центральным офисом. — Славик, тебя будто ошпарили!

— Питерская Дверь. Я же рассказывал! Мои друзья, ломанувшиеся в девятый век и там запропавшие! Аномалия активизирована!

— А Иван-то здесь при чем?

— Доложить!

— Зачем?

— Э… — Славика чуть охолонуло. Действительно, зачем? Что это изменит? — Не знаю! Надо.

— Тогда иди, — Малыш заглушил машину перед главным входом в футуристического вида здание, похожее на кристалл горного хрусталя. Цветные лазеры выводили по фасаду скользящие буквы — «НСТ» выстроившиеся ступеньками. Это вместо вывески, зарегистрированный лейбл «Технопарка» придуманный студией Артемия Лебедева.

Снова пост охраны, лифт, приемная. За монитором дежурный секретарь — не блондинка с пышными формами, а тетка средних лет со сволочным лицом, при короткой стрижке и в брючном костюме. Несимпатично, зато очень эффективно — секретарь должен вкалывать, а не трахаться с начальством.

— Вячеслав Михайлович, доброе утро, — ровно сказала тетка. — Считаю, что Ивана Андреевича сейчас лучше не беспокоить.

— Это почему?

— Он напился, — прямо сказала грозная секретарша. От своих скрывать нечего. — По крайней мере к четырем утра был очень пьян. И заблокировал дверь в кабинет.

— Нина, вы можете снять блокировку?

— Зачем? Пусть отоспится. Иван Андреевич последние дни работал по шестнадцать часов в сутки. Когда проснется, я принесу минеральную воду и крепкий чай, как он любит…

— Извините, — Славик, почувствовавший неладное, решительно отстранил строгую Ниночку и вставил карту в прорезь. Вспыхнул зеленый огонек. — На моей памяти он никогда не допивался до беспамятства. А на вашей?

— Всякое случается.

Кабинет уютный. Мышасто-серые стены с серебристой искоркой, огромное окно — грань «пирамидки» здания, позволяющая обозревать панораму «Технопарка». Сбалансированная подсветка — лампы бросают лучи на стол для совещаний, не давая отблеск на стекло. Стеллаж с папками для документов. Огромный плазменный экран в углу. Экзотические растения.

На столе генерального разгром — три пустые бутылки от виски «Лагавулин», грязные кофейные чашечки, помятые распечатки.

— Иван? Ау? С тобой…

Славик заледенел.

Кресло босса опрокинулось. Под столом, уткнувшись бровью в стойку, лежит Ваня. В серо-голубой ковер впиталась кровь, ставшая из алой багрово-коричневой.

В левой ладони зажат «Вальтер» — его любимая модель пистолета.

— Нина Андреевна! — истошно взвыл Славик. — Врача! Немедленно! Нашего, не городскую «скорую»! Со всем оборудованием!

Взгляд упал на край стола. Какая-то платежка, отпечатанная мелким шрифтом.

Поверх, черным маркером, выписано:

«ПРОСТИТЕ МЕНЯ. ВИНОВАТ Я ОДИН».

* * *

Тревожные сирены гражданской обороны завыли в Санкт-Петербурге через девять минут.

В Москве через двенадцать.