Украина в огне. Эпоха мертворожденных - Глеб Бобров

— Как бы крышу у девки не сорвало…

— Все нормально будет. Когда протезирую в Германии — еще стрекозой поскачет. Ты ведь знаешь — там характера на троих хватит. Не сломается.

— Был у нее. Ушел просто в шоке. Жалко девку до слез.

— Я знаю, брат. Спасибо. Давай еще по рюмахе.

Перешли к теме сегодняшнего совещания.

— Понимаешь, Кириллыч, ты уперся рогом в термин «оборона» и поэтому не можешь въехать в установки Опанасенко. Не будет никакой обороны, к примеру, как в Лисичанске. Въезжаешь?! Все это — убедительные для стороннего наблюдателя декорации, нарисованные Александром Павловичем. Стоит задача: сдать город с максимальными разрушениями — раз. Сохранить боеспособные части Республики — два. Нанести противнику тяжелый урон в личном составе и технике — три. На закусь — неплохо бы проваландаться с этой якобы обороной дней семь-восемь.

— У-у-у… вот оно что… — Я скривил тупоумное выражение лица. — Тоды ты, Стасище, забыл еще пару пунктов… — Я выдержал паузу, но на благожелательном лице друга не дрогнул ни один мускул. Дипломат, однако! Вырос, красавец. — Например, добиться впечатляющих потерь в своих небоеспособных частях в виде спешно сформированных и необстрелянных фольксдойче, а-ля народное ополчение. Или дать возможность фашикам изысканно нашинковать раненых в так и не эвакуированном госпитале.

— Не накручивай себя, дружище! Раненых вывезем. Областную обязательно разнесут. Кто-то под отгребалово попадет. Некуда деваться. Нет у нас другой такой больницы. Осветим событие — привлечем внимание мировой, так сказать, общественности к зверствам так называемых Объединенных Сил. Только ты, сучара, не передергивай: не мы — подставляем. Мы лишь точно знаем, как именно будут развиваться события.

— Ладно — толку спорить… Зачем сдаем столицу Республики и самый удобный для обороны город?

Кравец наклонился ко мне, внимательно посмотрел в глаза и сказал:

— Ты был в Краснодоне? Видел новые части?

— Ну, видел… Два мотострелковых полка на старой технике, и что?

— Вот ты стал тормозить, брат… Не задумывался, почему русские нас, словно на резиночке, — то подтянут, то отпустят: поставили «С-300» — свернули; прислали саперов — забрали. Все время и со всем: с оружием, военспецами, техникой. Почему?

— Да не врубились еще, что они — следующие.

— Почти правильно, Кирьян. Про «следующие». Но не совсем… Задай себе вопрос — каков мобилизационный потенциал всех наших беженцев? И заодно, почему Эр-Фэ их держит в трех приграничных областях и внутрь страны впускает лишь детей и абитуриентов, да и то — по великому блату?

Ну, ни хрена себе — тема у другана! Внимательно посмотрел Кравецу в глаза. Бесполезно! Не прочтешь ничего. Время студенческих терок безвозвратно ушло в прошлое. Передо мной сидел решительный и упорный в достижении поставленных целей, тотально заточенный на победу Секретарь Военного Совета воюющей с половиной мира Республики Восточная Малороссия.

— Стас! Ты говоришь о вторжении?

— Какое «вторжение», дружище?! Возвращение людей, согнанных с родной земли! Да — на старой бронетехнике, да — с автоматами Калашникова в руках, да — озверевших от ненависти к окраинцам. Ну и что? Это не агрессия одной независимой державы на территорию другого суверенного государства. Нет! Это — адекватный ответ народа на военное вмешательство извне и на предательство части собственного населения. Льготные десять процентов от пяти миллионов — считай сам, это — возможная численность армии. Правда, у нас за границей и народа побольше выйдет, и мобилизационная политика будет иной. Как и подход к формированию добровольцев и спецов. России тоже надо где-то свой пассионарный потенциал утилизировать? Начинаешь втыкаться, брат?

— Хух… Ну — круто! Ты точно уверен, что россияне решатся на такой конкретный шаг?

— А куда им деваться?! С тысяча девятьсот девяносто первого, как минимум, окончательно стало ясно: русские будут воевать с украинцами. Априори! Вопрос лишь — когда?! После поражения в холодной войне добивание правопреемницы СССР стало неминуемым. Ну, а столкнуть один народ лбами — святое дело. И горе побежденным. Ты же хорошо учил уроки Югославии. Знаешь ведь утвержденный Штатами сценарий!

— Знаю… Плюс раскол Европы на два лагеря. Тут — понятно. Даже не спорю. Но насколько Россия готова дать сдачи? Ей бы самой консолидироваться да с национальной идеей разобраться.

— Ты хоть не грузи! Какая, нах, национальная идея?! Кто владеет Евразией — владеет миром! Россия — ровно половина Европы и добрячий шмат Азии в одном лице. Это — перекресток миров. Она и есть ключ к мировому господству. Да как приятное дополнение к суперпрайзу еще и Хозяйка Медной горы. И будут ее рвать зубами, пока не разорвут на куски и не сожрут, если она, конечно, не опомнится и вновь не покажет всем «кузькину мать». Тут же — такая возможность, чужими руками. Вот посмотришь на тон ооновских педрил, когда наши танки будут под Варшавой…

— Я не про государственных мужей. Кроме хохлогона[146], да и то — когда народ началом войны нахлобучило, особых подвижек в деле всеобщего осознания проблематики национального спасения у русских как-то не наблюдается.

— Пиздатый аргумент! Я тебя не узнаю… Ау — родной!!! Цвет ты нашей журналистики… Когда и кто спрашивал народ?! Ну, ты дал стране угля…

— Не заводись… С танками в Европе не боитесь до ядерного холокоста доиграться?

— Дети хлопали в ладоши — папа в козыря попал!!! Кто это говорит? Гуманист Деркулов… Не смеши, брат! Пока туземцы в Европе, Азии, на Дальнем Востоке режут друг друга, то пусть хоть на корню изведут. Другое дело — оружие массового поражения. Экологию не тронь — святое.

— Ладно. Посмотрим…

— Ты не торопись, я тебя не на политинформацию пригласил!

— Что еще?

— Говорю прямо, без экивоков… Мне бы не хотелось, чтобы ты участвовал в этой затее. Я имею в виду оборону Луганска.

— Как это?

— Понимаешь… Нужна твоя голова, а не руки. И не только мне — Республике. Официально говорю — можешь распустить отряд. Кого надо — эвакуируем. Хоть всех. Денежное довольствие на каждого выдам из личного фонда. Возвращайся. Задач — немерено. Например, нужно проработать тему «Знамени». Ну… — Станислав Львович щелкнул в воздухе пальцами… — «Иконы», «Борца». У нас героев — немерено. Только шлифануть да раскрутить. Ясно, о чем я?

— Да. Понимаю, Стас… Я попробую отправить ребят по домам. Но мои пацаны намерены насмерть биться. Они твоих пасьянсов не поймут и не примут. Если останется хоть одна гранатометная пара — остаюсь и я. Ты меня знаешь и, надеюсь, переубеждать не будешь. Для всех нас уже давно эта война — дело глубоко личное. Важнее всего на свете, даже собственной семьи.