Всадники ночи - Александр Прозоров

— Ты точно его не трогал, князь?

— Нет.

— Что же, тогда тебе нужно кое-что увидеть…

Зверев взял заботливо поднесенный царским холопом кувшин, налил в кубок вина. Потом забрал свою фляжку, откупорил и вылил все содержимое в розовую, пахнущую карамелью жидкость. Размешал и не спеша выпил. Плеснул еще немного, выпил опять.

— Есть у многих людей такое заболевание, бояре. Это когда кишка из задницы вываливается. Знаете, какой его первый признак? — Андрей остановился возле воеводского седого холопа и вдруг со всей силы рявкнул ему в ухо: — Глухота!!!

Бедолага шарахнулся назад, ударился спиной о стену и кинулся бежать.

— Так, что еще? — Андрей поставил кубок на пол, осторожно налил вино в тонкое горлышко фляжки, несколько раз встряхнул и опрокинул себе в рот. — Все? Я употребил все до капли? А что вы на меня так смотрите? Ждете, когда умру? Сильно вас разочарую. Ждать придется еще лет семьдесят. Петр Ильич! Князь! Ты последнее время кашлять стал сильно! Супруга твоя здоровьем твоим обеспокоилась. На меня через старуху юродивую вышла, эликсира просила целебного. Так вот. Во фляге был не яд. Это было снадобье от чахотки!

На несколько мгновений в палате повисла тишина. Потом царь вскинул руки и звонко засмеялся:

— Я же сказывал тебе, Петр Ильич! Сказывал! Ну не может князь Андрей Васильевич подлости такой совершить! Не может! Я людей с первого взгляда разгадываю. Князь Сакульский — человек честный, от начала и до конца. Эх ты, Петр Ильич! Как ты его… Прилюдно! И супругу свою заподозрил! Нехорошо.

— Да, видать, стар стал… — Воевода Шаховской подошел к Андрею. — Ты на меня зла не держи, княже. Всякое в мои годы мерещится. А коли с пристрастием спросить, то, ты прав, всякого иной раз услышать можно… Андрей Васильевич, а чего это у тебя руки так трясутся?

— Да тоже… Как мыслишь, воевода, что должен был думать я перед судилищем таким?

— Уж прости, прости. Нашли истину. Невинных наказывать не стали.

— Не знаю…

— Ты о чем, Андрей Васильевич?

— Учитель у меня был. Предупреждал часто: зло, другим людям причиненное, к тебе троекратно вернется.

— Но ведь ты не причинил зла, князь? — подошел ближе Иоанн.

— Вот именно, государь. Вот именно.

— Пойдем со мною, Андрей Васильевич, — попытался обнять Зверева князь Шаховской. — Дабы обид меж нами не осталось, посидим вместе за чаркою, попируем, о делах былых и будущих поговорим.

— Не могу, князь. Жена у меня дома. Любимая. Меня из постели прямо под стражу загребли. Что она сейчас думает? Изведется ведь вся.

— А, Петр Ильич? — усмехнулся Иоанн. — Ты видишь, к кому его мысли во первую очередь обращены. Не к чужой супружнице — к своей. Иван Юрьевич, боярин, отправь друга своего домой на почтовых. За казенный счет. Супруге своей от меня кланяйся, Андрей Васильевич. Поправляйся. Но и о том, что на весну задумал, тоже не забывай. Дело это оставляю на тебе.