Сборщик душ - Мелисса Марр

«Это невозможно».

Я отчаянно хватаюсь за остатки здравого смысла. Всему должно быть логичное объяснение. Это просто какой-то трюк.

Парень подносит палец к губам, призывая к тишине.

– Не надо сейчас беспокоить мистера Торреса. У него очень деликатный разговор с одной соблазнительной юной леди, которая на самом деле – молодой человек из Огайо.

– Да кто ты такой, черт тебя дери? – выпаливаю я помимо воли.

– Вообще-то я – бизнесмен, но мне больше нравится считать себя избавителем от проблем. У тебя есть проблема, и я могу тебя от нее избавить.

– О чем это ты?

– Тебе нужно, чтобы он умер, – указывает он пальцем на Торреса. – Но ты не можешь убить невинного человека, хотя, полагаю, в данном случае это определение – слишком вольное. Я могу сделать это за тебя, и никто не узнает. Но ты должна будешь дать мне кое-что взамен.

Его голос гипнотизирует, как мерный рокот волн, разбивающихся о берег.

– Чего же ты хочешь?

– Ничего такого, с чем тебе будет жалко расстаться, – улыбается он. – Всего лишь поцелуй.

– И что потом? Я превращусь в камень или что-то в этом роде?

Мой собеседник заливается смехом.

– Насколько я могу судить по опыту, ты просто получишь удовольствие. И заслужишь доверие своего Кровавого Торгаша. Ты ведь знаешь, что именно так за глаза называют Кастилло?

Я вспоминаю, как Джимми тащил меня по коридору. Вспоминаю шприц у него в руке… Я была на волосок от гибели: Джимми продал бы меня Кровавому Торгашу и не поморщился.

В порыве решимости я делаю шаг вперед и прижимаюсь губами к губам этого странного человека. Язык его скользит мне в рот, и я ощущаю его вкус – вкус подгоревшего тоста и меда.

А затем мой безымянный собеседник отступает, все еще ухмыляясь до ушей, как Чеширский кот, и устремляется к трейлеру.

Торрес замечает его издали и выхватывает пушку. Он успевает выстрелить трижды, но незнакомец даже не сбивается с шага. Торрес ошеломленно таращится на него.

– Что за…

Безымянный подходит ближе, поднимает руку, направляет на Торреса указательный палец и проводит в воздухе черту. На горле Торреса раскрывается кровавая щель, словно под лазерным лучом.

Может, у этого типа какое-то секретное оружие? Новейшие военные разработки?

Торрес хватается за горло и валится наземь. Кровь растекается лужей.

Безымянный оборачивается, посылает мне воздушный поцелуй и исчезает в темноте.

Кастилло остался доволен.

– Перерезать человеку горло – это настоящее искусство, – сказал он. – К тому же это заставляет задуматься. Показывает, что ты не боишься запачкать руки.

Я только кивнула, опасаясь, что голос меня подведет, и радуясь, что Уилл не присутствует при нашем разговоре. Очень удачно.

Но когда Кастилло вызвал меня снова, удача от меня отвернулась. Мобильник прозвенел в два часа ночи, а ровно в три черный седан уже затормозил под окнами квартиры, которую предоставили мне от полицейского отделения.

«Макиавелли» уже закрыт, но в дальнем зале все еще горит свет, а стекла витрины трясутся от звуков «Богемы», несущихся из репродуктора на полную мощность.

Кастилло сидит в углу, прикрыв глаза. Владелец ресторана стоит перед ним с закатанными по локоть рукавами и размахивает руками, словно дирижер.

– Ты это чувствуешь? Это отчаяние? Эту боль? – Кастилло открывает глаза. – Да уж. Редкая дрянь. – Он подает знак одному из подручных, и тот вырубает музыку. Владелец ресторана торопится к выходу, огибая меня по широкой дуге, словно я заразная. Интересно, он знает, кто я, – или, по крайней мере, кем считает меня Кастилло?

Другой подручный вынимает из внутреннего кармана куртки и вручает мне листок бумаги, сложенный вчетверо, словно любовные записки, какими обмениваются старшеклассники.

Кастилло встает и переходит в главный зал. Все мы бредем следом, точно крысы за дудочником.

– У вас есть свой стиль, мисс Ников, – произносит он. – В женщинах мне это нравится.

Он берет с барной стойки шляпу и водружает ее себе голову. Мы выходим на улицу; его машина уже ждет у порога. Водитель открывает перед ним дверцу, Кастилло усаживается и, повернувшись ко мне, чуть приподнимает шляпу, словно в насмешку.

– На этот раз задачка будет потруднее. Посмотрим, как ты управишься.

Машина трогается и бесшумно исчезает в ночи, а я остаюсь стоять посреди темной улицы. Я не хочу разворачивать эту бумажку и узнавать, кого на сей раз мне придется убить. Я не хочу знать, сколько зла совершил этот человек и сколько жизней он разрушил.

– Петра? – окликают меня из темноты.

У меня перехватывает дыхание. Голос Уилла стал ниже и глубже, но в нем по-прежнему слышны отчаяние и гнев. Я не могу заставить себя обернуться. Я слышу, как он подходит сзади, чувствую тепло его тела.

– Когда я вернулся и копы сказали мне, что Джимми мертв, а ты исчезла, я подумал… Не знаю даже, что я подумал. – Он замолкает на секунду, а потом выпаливает: – Он что-то с тобой сделал?

– Попытался, но я его остановила, – отвечаю я, надеясь, что Уилл не станет выспрашивать подробности.

– Петра? Ты не хочешь посмотреть на меня? – Уилл запинается, не понимая, как продолжить этот невозможный разговор. – Ты не представляешь себе, сколько раз я воображал себе нашу встречу. Пытался угадать, каково это будет – увидеть тебя опять.

Он касается моей руки, но я не оборачиваюсь. Я замираю, страшась даже сделать вдох.

Тогда Уилл обходит меня и становится напротив – так, что мне все-таки приходится взглянуть ему в лицо.

– Ты просто скажи мне – почему? – Он смущенно опускает голову. – Почему ты не вернулась? Я бы ушел с тобой. – Из горла его вырывается грустный смешок. – Я пошел бы за тобой куда угодно.

– Я не могла вернуться. – Каждое слово дается мне со страшным трудом. – После того, что случилось…

Уилл поднимает руку и проводит большим пальцем по моей щеке.

– Петра? – Он сглатывает комок в горле. – Что он с тобой сделал?

– Он хотел меня продать.

Об остальном Уилл не спрашивает. Все ответы были написаны десять лет назад – кровью Джимми на полу моей спальни.

Уилл привлекает меня к себе, прежде чем я успеваю возразить, и вот я – в его объятиях. И он чувствует то же самое, что и я.

– У меня больше никого не было, – шепчет он.

Его губы прижимаются к моим. И это совсем не так, как с тем незнакомцем, выторговавшим мой поцелуй. Мне не нужно заставлять себя покориться. Я и так принадлежу Уиллу.

Мои пальцы запутываются в его волосах.