Красный Принц - Э. Дж. Смит

Тень Ториана, что парила рядом с божьим избранником, издала глухой смешок – Фэллон в первый раз увидел ее смеющейся. Призрак своим присутствием придавал Фэллону сил, и в следующую атаку он ринулся с полным осознанием своей правоты.

Поединок превратился в избиение: Фэллон не спеша парировал жалкие удары Джакана, которые становились все слабее из-за его ран.

– Три удара для Одного Бога, – произнес Фэллон, раскроив мечом плечо священника до самой кости.

Быстрый поворот, резкое движение рукой – и он отсек Джакану голову.

– А четвертый удар – для меня, – гортанно прорычал он.

Он посмотрел на лужу крови, натекшую с отсеченной головы, и снова почувствовал странное умиротворение. Рядом с ним парил Ториан, и на лице его выражались чувства, несвойственные равнодушному призраку. Они переглянулись, и по взгляду тени Фэллон понял – Один Бог доволен решением Серого Рыцаря.

Он повернулся к окружившим их солдатам.

– Любой, кто усомнится в моей вере, пусть выйдет на бой, – с вызовом крикнул он. – Я Фэллон Серый, и я говорю от имени Одного Бога!

Повисла мертвая тишина. Сотни пар глаз следили за ним, некоторые потрясенно, но большинство – испуганно. Брат Джакан был известен как опытный воин и мастер меча, но Фэллон убил его с пугающей легкостью. Рыцари были беспомощны – в страхе перед требушетами они не могли помочь своему. Владимир собрал пять сотен людей, и они уже были совсем рядом, заставив кардинала Мобиуса повернуть коня к городу и хрипло каркнуть об отступлении.

Рыцари организованно отошли, стройной колонной возвращаясь к воротам Южного Стража, а Фэллон так и не двинулся с места. Рыцари отводили глаза, не решаясь смотреть на него, они переводили взгляд на спины тех, кто ехал впереди, и пытались найти утешение в воинской дисциплине. Фэллон повернулся и пошел к своей армии, позволив себе улыбнуться.

– Ты что творишь, Фэллон?! – выкрикнул Владимир. – Я чуть не обосрался от страха, глядя на тебя!.. Меня чуть не стошнило… и я чувствую, что мне срочно нужно выпить.

* * *

Хоррока перенесли в лагерь добровольческой армии, и это было нелегкое дело. Беднягу зверски избили еще до того, как искалечили, так что вряд ли он мог когда-нибудь оправиться от ран. Из всех в лагере только брат Ланри знал его лично, но весь отряд Фэллона чувствовал ответственность за судьбу бедного воина. Коричневый священник, отгоняя множество сочувствующих, кто спрашивал о здоровье ранена, всю дорогу до лагеря шел с ним рядом, шепча на ухо слова утешения.

Хоррока перенесли в тихую палатку в лагере, где Ланри и несколько лагерных лекарей обработали его раны, пока Фэллон, Владимир, Терон и майор Димитрий собрались в шатре командующего.

– Тебя не затруднит объяснить, для чего ты это сделал? – требовательно спросил Владыка Топей, отпивая большой глоток дарквальдского красного. – Был один шанс на миллион выжить в той битве.

– У него имелись свои причины, – ответил Терон, с гордостью глядя на командира.

– Вот дерьмо, – выругался Владимир. – Что-то там произошло. Что, Фэллон? Что?

Фэллон сидел с ними, не снимая с пояса меч. С тех пор как умер Джакан, тень не появлялась рядом с ним, но он чувствовал ее присутствие. Разум работал четко и ясно, и Фэллон надеялся: соратники смогут его понять или хотя бы довериться ему.

– Я разозлился, – ответил он.

– То же дерьмо… ты снова темнишь, – сказал Владимир. – Ну же, расскажи нам. Помни, мы же все предатели.

– Я знал, я не умру, – произнес Фэллон, понимая, насколько загадочно звучит. – Мы делаем то, что должно. Наш путь не прост и не безопасен, но его выбрал для нас Один Бог. Если мы будем слушать зов чести, – он улыбнулся, – мы всегда будем идти верным путем.

Казалось, майора Димитрия – винодела, не привыкшего к битвам, не говоря уже о битве против армии Красных рыцарей – особенно смутил его ответ.

– Я не знаю, можно ли мне высказаться, но, думаю, я верю сэру Фэллону, – произнес он.

– Как и я, – быстро добавил Терон.

– Ты слишком искренний – для твоего же блага, – огрызнулся Владимир, – а я слишком трезвый, чтобы об этом беспокоиться. Мы живы, Джакан мертв, неопределенное положение сохраняется… – Он помедлил. – Вот только не забудь меня предупредить, когда снова задумаешь такую же хрень, как сегодня, Фэллон.

– Но Джакан все-таки мертв, – с улыбкой заметил тот. – А ведь он был настоящей свиньей.

Владыка Топей покачал головой, борясь с нарастающим чувством беспомощности.

– Ты же не простой рыцарь, правда? – Он помялся. – Ты мне нравишься, Фэллон, но в отношении тебя мне приходится слишком полагаться на доверие.

– Правда? Король бросил твоих людей на штурм Южного Стража, и, насколько я знаю, я – твой единственный способ вернуть их домой, – спокойно произнес Фэллон, потом поднялся и протянул ему руку. – Я не могу обещать тебе счастливый конец, друг мой, но могу с уверенностью сказать – у меня действительно есть право говорить от имени Одного Бога. И я прошу тебя мне поверить.

Владимир не был трусом, он уже потерял половину своих людей при штурме города и очень беспокоился о том, чтобы сохранить в живых оставшихся. Разум его не был замутнен алкоголем, и рассудительность взяла верх над сомнениями.

– Брось, мы уже выше всех этих рукопожатий. – Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла усталой и жалкой. – Лучше выпей со мной… и пообещай постараться и сохранить моих людей в живых.

– Договорились, – ответил Фэллон, опустил руку и вернулся на свое место.

Владимир потер глаза и тяжело плюхнулся на другое кресло. Он надул щеки, выдохнул и потянулся к бутылке вина, жестом приглашая Димитрия присоединиться.

– Терон, выпьешь с нами?

Но бывший рыцарь не торопился нарушать свои клятвы, и, в отличие от Фэллона, ему не очень-то хотелось это делать.

– Я не пробовал алкоголь уже… наверное, лет семь, – признался он.

– Чудесно! Тогда можешь считать меня своим духовным наставником в деле выпивки, – пошутил Владимир, взял еще несколько кубков и доверху наполнил их вином.

Димитрий и Терон сели с ним рядом и откинулись на спинки кресел, взяв в руки по кубку.

– Я хочу предложить тост! – заявил Владыка Топей. – За Фэллона Серого и за то, что наше небольшое восстание все еще живет!

Фэллон тихо рассмеялся, и его смех подхватили остальные. Они осушили кубки до дна, молча размышляя о случившемся и надеясь, что они правильно сохранили временный нейтралитет. Победят ли они, проиграют ли – они на верной стороне. Фэллон истово верил: на них лежит благословение Одного Бога, но означает ли это, что они выживут, – другой вопрос.

Они еще с минуту посидели в тишине, затем Владимир снова наполнил кубки, и все снова выпили. Затем, откинув полог шатра, к ним быстрым шагом вошел брат Ланри. Он был весь красный от напряжения, а на руках у него виднелась кровь.