Жестокая Фортуна - Юрий Иванович

Но и этого можно избежать, если правильно всё организовать и таки отправить все пятьдесят пять прекрасных наложниц на процесс омоложения с сохранением разума и памяти. Вот в правильной организации этого процесса и заключалась главная сложность.

Как всё верно преподнести народу?

Как сделать так, чтобы Гром Восьмой не разъярился прямо тут же и не прибил до смерти либо своего друга и первого Советника, либо свою суженую и будущую супругу?

Вот эти все вопросы и промелькнули в голове у Виктора, когда ещё над площадью висело последнее громогласное «да!». Но краем глаза он успел заметить, что Маанита не осталась стоять на месте. Постепенно она сдвинулась в тылы балкона, проскользнула в широкий коридор и там скрылась вместе с несколькими предателями, недальновидно перешедшими на её сторону. Вовремя сообразила, что сейчас может произойти, а значит, и в самом деле оказалась в курсе почти всех экспериментов с её телом и телами остальных наложниц.

Думать на тему её побега долго не стоило. Пусть красавица и в самом деле пока где-нибудь спрячется и пересидит самые страшные первые всплески всеобщей ярости. Ведь куда, спрашивается, она из Радовены денется? Но, с другой стороны, не следовало и расслабляться. Вдруг сейчас во дворце начнётся переворот? И отчаявшиеся враги ударят в спину?

Поэтому, прежде чем отвечать народу и всем заинтересованным лицам, Виктор цыкнул в сторону генерала Тербона и глазами указал ему на коридор. Тот моментально всё понял, осознал свою ошибку главного командира всех телохранителей и вместе с герцогом Страмским и маркизом Шаваду сдвинулся за спины королевской семьи. А стоящим на постах в коридоре гвардейцам шёпотом последовали определённые приказы. Как люди военные, те быстро выходили из ступора последних новостей и бросались выполнять полученные распоряжения. То есть против удара с тыла стоящие на балконе люди обезопасились, теперь герою следовало завершить речь о главном. Вот он и начал несколько издалека:

– Сразу хочу сказать, что в страшном злодеянии виноват только один человек. А те, кого он использовал для своих целей, – это такие же несчастные, пострадавшие люди, как и все вы. На месте слепых оружий Гранлео могли оказаться ваши матери, сёстры или дочери. Так что вдумайтесь в мои слова и запомните их навсегда: ни одна женщина не виновата! Никто не имеет права их даже пальцем тронуть, а уж тем более ударить, только и следует доставить их со всей аккуратностью ко мне, а я уже дальше займусь их излечением. После чего красавицы станут вновь самыми обычными, могущими рожать от любимых мужчин женщинами. Понятно?

Зная, как порой косно и неправильно могут истолковать любые плохо расслышанные слова, Менгарец ещё два раза повторил свою речь, но уже несколько иными фразами. Добивался воздействия разными манерами. И очень напирал на тот факт, что достаточно просто определённого, освоенного им исцеления каждой женщины в отдельности, чтобы мир избавился от опасности возвращения Гранлео.

Кажется, дошло до всех. И похоже, что большинство догадалось, о каких именно женщинах идёт речь. Даже король стал оглядываться по сторонам, замечая, что Мааниты рядом нет.

Тогда как Виктор краткими фразами и опять-таки в нескольких вариантах обрисовал, что у таких рожениц рождается ребёнок только с умом и полной памятью за все века жизни именно императора Гранлео. И будучи внешне ещё практически малолетним ребёнком, главный злодей уже постарается преобразовывать мир вокруг себя для своего извращённого сознания.

Ну а потом и подошёл к моменту истины. Поведал, как покойный император всегда возил за собой своё главное достояние, свою гарантию обязательного возрождения. Потому что знал: его самого убьют, армии разгонят, сокровища разграбят, а вот красивых женщин не тронут. И пятьдесят пять прекрасных наложниц разберут между собой победители как заслуженные трофеи. Возрадуются на лаврах, успокоятся после смерти злодея и станут взращивать своих сыновей, которые на самом деле будут их возрождающимися врагами.

Теперь народ оказался ошарашен. Все прекрасно помнили пышную помолвку короля, прошедшую совсем недавно, к тому же столица готовилась к торжественной свадьбе, намеченной через три дня, и ни для кого не было секретом, что суженая уже беременна и ожидает ребёнка. Кем бы она ни была в прошлом, но любой, кто видел её красоту, признавал неоспоримое совершенство и считал, что его величество вправе иметь такую уникальную супругу.

Но что будет теперь? Куда это вдруг пропала Маанита, ещё недавно стоявшая на балконе вместе со всеми? И как на эти новости отреагирует сам Гром Восьмой, который любил свою суженую и души в ней не чаял? Ведь одно дело – большая политика, чаяния народа или интересы государства, и совсем иное – когда дело касается личных чувств. Что сейчас произойдёт?

Именно гомон из подобных вопросов повис над площадью во время очередной паузы. Виктор Палцени в своём последнем письме подобный момент предвидел и дал должные советы и рекомендации. Поэтому мать короля и его дочь Роза сразу приступили к словесной атаке на родного человека. И в этих атаках они никоим образом не настаивали изгнать подлую «подстилку» из дворца, забыть о её существовании, а то и казнить на потеху беснующейся толпе. Наоборот! Они рьяно защищали наложницу, напоминали о добрых чувствах к ней, делали ударение на её полной невиновности и незнании обстоятельств. И настоятельно советовали не опозориться перед народом, не показать своей растерянности или злости. А воскликнуть, что в любом случае его суженая будет излечена Монахом Менгарцем и уже очищенная и заново девственная сможет с гордостью нести звание законной королевы Чагара.

Ещё и Виктор успел вставить несколько фраз негромким голосом, пока над площадью стоял гул:

– Верь мне, Гром! Маанита после всеобщего исцеления станет совершенной девственницей, с телом, не знавшим мужчин, и ты у неё будешь первым. А значит, и любовь ваша станет многократно сильней, крепче, искреннее. Можешь даже сказать подданным, что свадьба не откладывается! Я успею вылечить твою любимую женщину от проклятия Гранлео!

Такое массированное убеждение с трёх сторон сказалось на монархе. Он только ещё продолжал терзаться некоторыми сомнениями по поводу взлелеянного в мечтах сына:

– Но ты точно уверен, что она беременна не от меня? Что у неё родится именно Гранлео?

– Уверен! – твёрдо ответил Менгарец. – И тебе немного позже представлю все доказательства этого. А сейчас прошу тебя, не теряй времени! Народ ждёт твоего слова.

Гром Восьмой тяжко вздохнул и поднял руку, призывая к тишине:

– Подданные Чагара! Хочу заявить, что я не разлюбил свою суженую и свадьба состоится в намеченные сроки. Его Святость успеет провести исцеление Мааниты!

Заявления его величества были встречены народом с пониманием и подавляющим большинством с одобрением. Всё-таки в сердце у каждого человека живёт сочувствие и доброжелательность к иному, желание делать добро и потворствовать большой, романтической любви. И естественно, что понимание любви в исполнении первого человека в королевстве только и может быть возвышенное. Так что высказанное прощение и подтверждение негаснущих чувств к прекрасной женщине, пусть она хоть трижды будет наложницей злодея, только умилило и растрогало толпу. Да и кто, по сути, любая наложница? Да та же бесправная рабыня, только более красивая и гораздо лучше вскормленная для утехи своего господина.