Школьный Надзор - Аркадий Шушпанов

– Только официальная версия, – усмехнулся Артем Комаров. – Вы же знаете, как это – верить официальным версиям. Наша школа тоже ведь не в Сумраке стоит и тоже типа элитное учебное заведение. Для особо одаренных. Аттестаты выдает обычные, человеческие.

– Наша школа – это интернат, затерянный на окраине, в лесу. В глухой провинции, а не через улицу от царского дворца! Иные в девятнадцатом веке не отличались от Иных двадцать первого. Они не раскрывались перед людьми, не лезли управлять государством!

– Но всегда вмешивались, – вставил Карен.

– Это слишком большое вмешательство!

– Вы же сами говорили про то, что Инквизиция санкционировала приход нацистов, – парировала Анна. – И что ноги немецкого солдата не было бы…

Дреер вспомнил про императора Павла, которому из высших соображений не позволили стать тем, кем он мог бы стать.

– Вы нам после всего не верите? – спросил Артем.

Тогда словесник вспомнил уже Стригаля, говорившего: и вы после всего, что видели, откажетесь?

– Они все не могли быть Иными, – сказал Дреер. – Такое нельзя скрыть. Первый выпуск почти поголовно оставил какой-то след в истории. Есть биографии, документы… Из них же декабристов сколько вышло! Вы можете представить себе Иного, который не ушел бы от третьего отделения?

– А никто не говорит, что все. Только семь. Трое Темных и трое Светлых.

– Цифры не сходятся.

– Еще один с неопределенной аурой. Его взяли в качестве потенциального Зеркала. Вы же знаете, что это?

Да, это Инквизиторам преподавали. Слабый маг с чистой аурой, не успевший или не захотевший склониться ни к Свету, ни к Тьме. Если какая-то из сторон в вечном соперничестве опасно перевешивала, Зеркало против своей воли приходило на помощь другой, восстанавливая баланс. А потом исчезало в Сумраке, когда само делалось опасно сильным.

– И кто был этим… потенциальным Зеркалом?

«Поэты» снова переглянулись.

– Он самый, – сказал Карен. – Тот, о ком вы подумали.

– Быть не может. Он был человеком. Это я точно знаю. Я же Инквизитор, в конце концов!

Дмитрий вспомнил, как Александр читал ему «Демона», когда они шли ловить Чижова с подельниками. Типичная стратегия вербовки Темных, рассказывал он тогда.

Конечно, учитывая все, что говорил и делал мнимый куратор от Инквизиции, можно было не особенно этому и верить. Однако зачем Александр вообще заводил о том речь?

– Если кто-то был человеком всю жизнь, это не значит, что он не мог быть Иным.

Дмитрий опять подумал о хозяине Михайловского замка. А потом вспомнил пушкинское: «Видел я трех царей. Первый велел снять с меня картуз и пожурил за меня мою няньку…»

– Пойдемте сядем, – предложил Артем. – Вон скамейка. Мы все расскажем, что знаем.

Они вышли из Сумрака и уселись на ближайшую к террасе скамью на Рамповой аллее. Дмитрий отметил, как темнеет.

Пожалуй, это был самый насыщенный день в его жизни, особенно по свалившимся на голову откровениям. И этот день еще не кончился.

Дреер оказался ровно посередине. Справа от него были Артем с Голубевой, слева сели Карен с Алексеенко.

Клюшкин сообщил, что уже насиделся.

– Где, кстати, остальные? – спросил Дмитрий. – Иван, Маша, Буреев?

– Патрулируют. Их очередь, – ответил Комаров и спросил тоном экзаменатора: – Что вы знаете про Лицей?

– Что вам рассказывал, то и знаю. Уникальное для России тех времен высшее учебное заведение, предназначенное для царских детей и будущих государственных чиновников. Хотели воспитать просвещенных деятелей европейского уровня и воспитали на свою голову…

– Ничего не напоминает?

– А что должно напоминать?

– Обычную попытку Светлых. – Артем покосился на Голубеву. Девочка скривила лицо, но ничего не сказала. – В школе этому не учат, но Темные часто про такое говорят. Между собой.

Дмитрий представил себе кухню, где благонадежные вампиры пьют кофе – спиртного они ведь не переносят, – курят и беседуют за жизнь, как простые работники интеллектуального труда.

– Ну хорошо, преподай мне урок истории, как Высший Высшему.

– А чего тут преподавать? Первой такой серьезной попыткой изменить людей была Французская революция.

– Светлые ее не устраивали.

– Они поддержали, Инквизиция разрешила, Темные не возражали. Все как всегда. Правда, тогда еще не как всегда. Но с революцией не получилось, да и Светлые с Темными все же сцепились. Тогда решили полигон для экспериментов передвинуть куда-нибудь подальше. Куда не жалко. В глухую северную страну, где медведи. Тем более что там назревали перемены… Только в этот раз уже поняли, что Свет и Тьма все равно так легко друг друга не переборют. Вот и решили попробовать научить жить друг с другом в мире. Опять же, ничего не напоминает?

– Напоминает, – мрачно согласился Дреер.

– Школ Дозоров еще толком не было, одна в Петербурге, одна в Москве да еще одна в Киеве. Учили по старинке, с глазу на глаз. А тут как раз устраивают Лицей. Само собой, наши что, в стороне останутся? Мы ведь Иные, а не рыжие. Вот и родилась гениальная идея, чтобы среди людей учились и маги, причем поровну Темных и Светлых. Каждой твари по паре. Чтобы продвинуть своих в верха без особенной промывки людям мозгов и наложения чар. Не все же Иные тогда были дворянами. Пусть, мол, будущая элита Дозоров учится вместе с человеческой. Чтобы потом создать гармоническое государство, в котором и конституция будет, и Договор соблюдается.

– Дозоры возглавляют Великие, – сказал Дреер и тут же подумал о нынешних слабосильных питерских Ночном и Дневном. Впрочем, и столица теперь другая.

– Все шестеро были потенциально Высшими.

– Кто это? – Дмитрий ожидал, что у него опять, в энный раз за сегодня, собьется дыхание, когда Артем назовет знакомые имена.

– Неизвестно, – вместо Комарова сказала Анна.

– Как так?

– А вот так! – весело подхватил Толик Клюшкин. – История умалчивает.

– Можно только гадать, – продолжила девочка. – В книге… ну, которую Стасик увидел в музее, там была ссылка на докладную записку в санкт-петербургское отделение Инквизиции. Я сумела копию… нарисовать. Там нет имен. Даже кто был Зеркалом…

– Что вы мне тогда голову-то морочите?! – Дреер чуть не вскочил. Забрезжила призрачная надежда, что выдумкой окажется вообще все, кроме Фуаран и деинициации.

– Дмитрий Леонидович, вы дослушайте, – тихо сказала Анна. – Потом сами решайте.

– Ладно, – обмяк словесник.

– Короче, – снова заговорил Комаров. – С Иными в Лицее вышла неувязка. Они подружились. А еще поняли, что разница между ними и людьми как раз в выборе. Они же вместе учились, только у Иных еще отдельные курсы были, когда остальные типа отдыхали. Никто ничего не знал, кому не надо. Там столько Сфер Невнимания было, мама не горюй. В общем, они решили, что нужно объединить Темных и Светлых. Для общей пользы. У Лицея девиз такой был. Тогда и Темные были патриотами, не то что сейчас…