Без гнева и пристрастия - Павел Корнев

Детективы желания биться об заклад не выразили и отправились восвояси; я задумчиво поглядел им вслед, прошел мимо своего кабинета и поднялся на восьмой этаж.

— Виктор! — встрепенулась секретарша капитана, стоило мне заглянуть в приемную. — Что с рукой?

— Ерунда, — отмахнулся я.

— Надеюсь, ты не стал прибегать к членовредительству, чтобы на законных основаниях не выполнять своего обещания… — Белла понизила голос и томно произнесла: — Овладеть мной прямо на рабочем столе?

— Нет, но совпало на редкость удачно.

— Удачно?!

— Не хочу тебя скомпрометировать.

— У тебя это не получится при всем желании, — рассмеялась секретарша. — Ты к шефу?

— Нет, к тебе.

— В самом деле? — удивилась Белла и приложила руку к высокой груди. — Я так взволнована…

— Мне потребуется от тебя небольшая услуга.

В зеленых глазищах дамочки мелькнул интерес, и она кивнула:

— Продолжай.

— Мой нынешний напарник, Алан Портер. Хочу посмотреть его личное дело.

— Виктор! — укоризненно протянула Белла. — Ты обратился не по адресу. Ничем не могу помочь.

— Можешь, — уверенно произнес я. — И если поможешь, буду тебе очень признателен.

— Нет, Виктор, — плотоядно улыбнулась дамочка, — в этом случае ты будешь мне должен. Не признателен, а должен. Ты ведь понимаешь разницу?

Оказаться в долгу у этого крокодила в женском обличье не хотелось просто до скрежета зубовного, но я сделал над собой усилие и подтвердил:

— Понимаю.

— Ты так хочешь покопаться в грязном белье напарника? — прищурилась Белла.

— Так ты сделаешь это?

— Для тебя — что угодно, Виктор, — с придыханием произнесла дамочка.

— Когда?

Секретарша ненадолго задумалась и решила:

— Жди звонка после окончания рабочего дня.

— Раньше никак?

— Раньше в канцелярии слишком много лишних глаз. А ты ведь не хочешь меня скомпрометировать, так?

— Не хочу, — с печальным вздохом признал я. — Очень тебе признателен.

— И?

— И буду должен.

Белла заправила в пишущую машинку чистые листы и уже совершенно нейтральным тоном поинтересовалась:

— Так что, говоришь, приключилось с твоей рукой? Это как-то связано с навязчивым желанием сунуть нос в личное дело напарника?

— Полагаю, ответ очевиден, — хмыкнул я и покинул приемную.

Спустился в кабинет и застал там Алана Портера, с лупой в руке склонившегося над огромным снимком Шарлотты Ли.

Специалисты полицейской фотолаборатории поработали с негативом на славу, поэтому изображение соблазнительно изогнувшейся девушки в цветастом платье, афиши с красоткой-киноактрисой позади нее, настенных часов и краешка письменного стола вышло очень четким и ничуть не размытым. При желании можно было разглядеть даже самые незначительные детали, поэтому изучение фотокарточки с лупой и в самом деле имело определенный смысл.

Только вот и без всякого увеличительного стекла мне было ясно, что снимок не даст ответ на самый главный вопрос — где именно была сфотографирована Шарлотта. Просто стена с киноафишей, просто часы, просто краешек рабочего стола.

Полная неопределенность.

Я убирал плащ на вешалку и спросил:

— Надеюсь, ты не распространялся о вчерашнем?

Алан отложил лупу и потер рассаженный подбородок.

— Нет, — поморщился он. — Все в силе.

— Вот и отлично.

— Ничего не отлично! — рявкнул детектив. — Нельзя было уничтожать улики!

— В самом деле?

— На кой черт ты сжег остальные фотографии? Я должен быть уверен в виновности человека, которого застрелил!

— Спасение напарника от верной смерти — для тебя причина недостаточная? Но если тебе от этого будет спокойней, поверь на слово — они были виновны.

— А могу ли я верить тебе после вчерашнего? — зло глянул Портер в ответ.

— Кто на кого наставлял револьвер? — припомнил я, склонился над фотоснимком, но сразу выпрямился из-за боли в отбитых ребрах. — Так есть зацепки или как? — спросил у детектива.

Алан поморщился и признал:

— Пустышка. Ясно только, что снимку не больше пары недель.

— Из-за того, что Шарлотта уже перекрашена в блондинку? — догадался я.

— На стене афиша «Поцелуя ангела», фильм вышел в прокат в конце декабря, — подсказал Портер. — Сейчас все просто без ума от Лили Руан!

— Но не ты?

— Как по мне, так она полная бездарность.

— А вот Шарлотте она нравилась. — Я взял лупу и присмотрелся к девушке, которая тщательно копировала позу кинозвезды. Отметил непринужденную улыбку и вдруг замер, пораженный неожиданным воспоминанием.

Тонкая ткань струится под пальцами, а на ней, будто живые, колышутся ярко-лиловые цветы…

Платье! Фотограф запечатлел Шарлотту в платье, которое мы обнаружили в особняке мэра! Именно в этом платье она была на новогодней вечеринке! Но тогда…

— Это ведь лилии? — указал я на фотографию.

— Ты о платье? — уточнил Алан, пригляделся к снимку и охнул: — Вот черт!

Он нырнул под стол, вытащил из-под него коробку с материалами по делу и принялся рыться в документах, словно взявшая след гончая. Отыскал стопку снимков из морга, перебрал их и вскоре сунул мне фотокарточку с изображением цветастого платья, обнаруженного в вещах убитой.

— Мы по-прежнему не знаем, где убили Шарлотту, — заявил он, — но в тот день на ней было именно это платье!

— Более того, — объявил я, припомнив показания Жанны Риг и Валентина Лански, — последняя примерка этого платья была тридцать первого числа.

— Снимок сделан в день убийства! — азартно выдохнул детектив, выхватил у меня увеличительное стекло и склонился над фотографией. — Видны стрелки на часах! Пять минут одиннадцатого! Но утро это или вечер?

— Подними показания Жанны Риг, — распорядился я. — Она почти весь день провела с Шарлоттой, там вся хронология.

Алан вновь полез под стол, вытащил оттуда очередную коробку, зашуршал подшивкой протоколов.

— Последняя примерка была назначена на час дня, — сообщил он некоторое время спустя. — Значит, фотография не могла быть сделана утром.

— Подожди, — задумался я, — в какое время началась новогодняя вечеринка?

— В семь. И если верить Жанне, пришли они туда вовремя и никуда больше не отлучались. — Портер озадаченно глянул на меня и сообщил: — В десять часов Шарлотта была на вечеринке. Получается, этот снимок оттуда?