Дитя ярости - Клэр Легран

– Мы приготовили для вас ванны с теплой водой. И не приближайтесь ко мне – я отказываюсь с вами разговаривать, пока не смоете с себя всю эту вонь. Привет, малыш, – Камилла тепло улыбнулась Реми. – Какой ты милый. И с кем же ты пришел?

Реми гордо вздернул подбородок и схватил Элиану за руку.

– С моей сестрой.

На лице Камиллы появилось суровое выражение.

– Бедняжка, тебе же должно быть стыдно за нее, разве не так?

Он зло сверкнул на нее глазами.

– Нисколечко.

Элиана посмотрела на Камиллу с вызывающей улыбкой, которая, очевидно, произвела на ту впечатление.

* * *

Войдя в ванную комнату, Элиана опомнилась, и радостное возбуждение покинуло ее.

Вот дерьмо.

Это была роскошно обставленная комната – стены из белого полированного камня, шелковые ширмы с вышивкой в сливовых и бирюзовых тонах, скамейки с мягкими подушками, на которых лежали стопки пушистых льняных банных полотенец, корзинки с душистым мылом, бутылочки с ароматическими маслами и притираниями.

Посреди просторного помещения был огромный круглый бассейн с бурлящей водой. В центре его находился фонтан в виде статуи святой Тамерин, расчесывающей длинные волосы, чтобы творить тени.

Они должны были привести себя здесь в порядок. Элиана просто жаждала смыть с себя всю грязь. Но прежде всего Нави захочет поменять повязки на ее теле. И увидит ее целехонькую спину, покрытую гладкой кожей без малейшего шрама. Слава богу, Саймону и Хобу отвели другую ванную комнату, но и одной Нави было более чем достаточно.

Элиана отпустила руку Реми и попятилась от бассейна.

– Эл, ты что? – Он оглянулся на нее, зевая, и вдруг застыл, обо всем догадавшись. – Ох!

Нави с детским восторгом смотрела на бассейн, радостно вздыхая.

– Боже, как же прекрасно будет вспомнить, что значит жить по-человечески. Элиана, давай-ка поменяем повязки.

– Вот, возьмите, ваше высочество, – произнесла одна из снующих вокруг прислужниц, вручая Нави целую корзинку белоснежных бинтов. – Волк сказал, что вам это понадобится. Мы обучены лекарскому искусству, госпожа. Может, вам нужна наша помощь?

– О, это будет просто замечательно. Элиана? – Нави нахмурилась, увидев, что Элиана направляется к двери. – Что ты делаешь?

– Не хочу менять повязки. – Паника, охватившая Элиану, была так велика, что никакое другое объяснение ей на ум не пришло. – Они еще чистые.

Нави озадаченно покачала головой.

– Раны загноятся, если этого не сделать. Иди скорее сюда.

Она из прислужниц подошла к Элиане, поклонилась и протянула руку, чтобы помочь ей сойти по ступеням, ведущим вниз к бассейну.

Элиана хлопнула по ней рукой.

– Отойди от меня!

Нави удивлено уставилась на нее.

– Ради бога, скажи, какая муха тебя укусила?

– Не приближайтесь ко мне.

– Да что случилось? Может, я могу помочь?

Элиана резко, саркастически рассмеялась.

– Мне не нужна ничья помощь.

– Ты, наверное, бредишь. Видимо, у тебя снова началась лихорадка.

– Просто оставьте ее в покое, – выкрикнул Реми.

Однако прежде чем Элиана смогла стронуться с места, все еще парализованная паникой, Нави бросилась на нее, скрутила и прижала лицом к одной из гладких мраморных колонн, украшавших зал. К ее боку прижался знакомый клинок. Арабет, мелькнула у нее смутная мысль, ах ты, предатель. Она хотела вывернуться из хватки Нави, но вовремя вспомнила о своих мнимых увечьях.

– Ты делаешь мне больно, – задыхаясь, произнесла она. – Пожалуйста, отпусти. Мои ожоги…

– Этот твой кинжал мой любимый, – глухо произнесла Нави. – Я не устояла перед искушением украсть его, когда представилась возможность. Может быть, я тебе его и верну. Конечно, если ты не будешь меня злить. Ты ведь от меня что-то скрываешь. Говори, что именно.

– Нави, пожалуйста! – по голосу Реми было слышно, что он вот-вот расплачется. – Отпусти ее!

– Милая, нежная Нави. – Щека Нави была так близко от ее лица, что Элиана могла чувствовать ее дыхание. – А я-то думала, что ты хочешь, чтобы мы стали друзьями.

– Конечно, хочу. – В голосе Нави звучало неподдельное сожаление. – Но если ты не ответишь на мой вопрос, я вырублю тебя и приведу Саймона, а уж он-то точно сумеет поменять твои повязки, и ты не сможешь остановить его.

Элиана издала отчаянное рычание.

– Хочешь поспорить?

– Ты уже много дней ведешь себя странно. И это не из-за лихорадки или твоих ран. Ты явно что-то задумала. Опять хочешь сбежать? Хочешь навлечь гибель на Ринтос, как чуть не получилось с Королевской пещерой?

– Ничего я не задумала.

– Тогда в чем дело?

Элиана слишком поздно поняла, что ее глаза неожиданно наполнились слезами от отчаяния и усталости.

Выражение на лице Нави смягчилось.

– Чего ты боишься?

– Эл, молчи, – предупредил ее Реми.

Элиана посмотрела через плечо Нави на своего брата, а затем на служанок, замерших неподалеку. И вдруг поняла, что сама хочет, чтобы кто-нибудь узнал ее тайну. От этой мысли у нее болезненно сжалось сердце. Но ей надо было все рассказать кому-то, кто поможет пролить свет на мучившие ее загадки – зажившее горло лорда Морбрея, привидевшийся ей Император, ее собственное странно неуязвимое тело.

И если уж посвящать кого-то во все это… лучше уж Нави, чем Саймона.

Она судорожно вздохнула.

– Пусть все уйдут, – тихо произнесла она.

Наступила тишина. Нави повернулась к двум служанкам.

– Делайте, как она велит. И никому об этом не говорите.

Они поклонились и выскользнули из комнаты. Как только дверь за ними затворилась, Элиана закрыла глаза.

– Ладно. – Она сделала долгий, медленный выдох. – Хорошо.

– Эл, пожалуйста, не надо… – в отчаянии прошептал Реми, задыхаясь от слез.

– Я сама этого хочу.

Нави отошла от нее, опустив Арабет. Она серьезно посмотрела на Элиану.

– О чем ты хочешь рассказать?

Элиана помолчала, потом, все еще стоя лицом к колонне, она сбросила куртку. Стянула запятнанную кровью тунику, открыв уже изрядно запачканные повязки. Оставшись в сапогах и брюках, она едва слышно прошептала:

– Сними их, и ты все узнаешь.

Нави начала осторожно разматывать повязки, закрывающие спину Элианы. Сняв первую, она изумленно ахнула.

Вся дрожа, Элиана уперлась лбом в холодный мрамор колонны, скрестила руки на груди и терпеливо ждала, когда Нави закончит снимать бинты. Никогда в жизни она не чувствовала себя столь уязвимой.