Дар Шаванахолы. История, рассказанная сэром Максом из Ехо - Макс Фрай

А через несколько часов я изложил Джуффину всю эту историю, с самого начала. Дотошный шеф не дал мне упустить ни единой подробности, поэтому завтрак наш затянулся чуть ли не до полудня.

— Потрясающе, — резюмировал Джуффин. — Всегда знал, что всякому мало-мальски могущественному человеку не следует иметь горячих пристрастий и антипатий. И не забывать, что любой поступок, совершенный во имя торжества собственного мнения, — опасная глупость, сколь бы разумным и безобидным ни казался поначалу. И вот нагляднейшая иллюстрация. Тебе очень повезло, сэр Макс. Такой молодой, и уже так много знаешь о человеческой глупости. Вспоминай историю о Мирах Мертвого Морока всякий раз, когда тебе придет охота что-нибудь всерьез невзлюбить. И доказать всему миру, что ты прав и предмет твоей неприязни — действительно очень скверная дрянь.

— Невзлюбить — это всегда пожалуйста, — покаянно вздохнул я. — Дурное дело нехитрое. Зато доказывать свою правоту вряд ли стану. Потому что — ну очевидно же, «действительно очень скверная дрянь», раз мне не нравится. А кто этого сам не понимает, тот дурак.

— Ну, хоть так, — ухмыльнулся шеф. — В твои годы такая разновидность глупости вполне может считаться мудростью. Благодаря которой окружающие тебя мы, возможно, уцелеем. Если повезет.

— Очень мило с вашей стороны так высоко ценить мои скромные способности к разрушению, — проворчал я.

— Кстати о скромных способностях, — оживился Джуффин. — Хватит уже балду пинать, сэр Макс. Рад, что тебе так понравилось бездельничать, но я устал прикидываться, будто верю в твою немощь. Жду тебя сегодня на закате. И не на кружку камры, а на дежурство.

— Пойду тогда посплю, — решил я. — До заката не так уж много осталось. А мне еще спальню искать и искать. Знаете, какие у меня коридоры?

— Иди уж, счастливчик, — усмехнулся шеф.

Уже на пороге я развернулся, подошел к нему и шепотом спросил:

— Слушайте, а я правильно сделал, что напустил на эти Миры Мертвого Морока Лойсо? Может быть, их все-таки можно было… ну…

— Ты уже не раз видел воскресших покойников. И знаешь, к чему приводят попытки оживить мертвое, — строго сказал Джуффин. — Откуда вдруг сомнения?

— Ну как — откуда. На Миры Мертвого Морока я так и не поглядел. Не решился напроситься на экскурсию. Потому что если там все, как рассказывают, я бы точно с ума сошел. А все-таки… Ну, мало ли, кто что рассказывает. Вдруг они не совсем мертвые, эти литературные реальности?

— Ты, помнится, жаловался, что пробовал читать какие-то романы эпохи правления Клакков. И не смог одолеть больше трех страниц, — напомнил Джуффин. — Сам подумай, что могло получиться из книг, которые читать невозможно.

— А ведь точно. Ужасающее было чтиво. Но, кстати, уандукские романы я все-таки не читал. Ни одного не сохранилось же.

— Просто доверься вкусу своего нового приятеля, — посоветовал шеф. — Его именно эти романы до ручки и довели.

Я невольно улыбнулся.

— И то правда.

— В любом случае, постарайся поменьше обо всем этом думать, — сказал Джуффин. — Надо было, не надо было — кто теперь, задним числом, разберет. Что сделано, то сделано, идем дальше.

И я пошел дальше. То есть, домой, спать. Для начала.

Проснулся я часа за два до заката. Это означало, что собираться на службу можно неторопливо и с удовольствием. Проблема в том, что, оставшись один, я тут же перестал понимать, как распорядиться такой роскошью. Моюсь я быстро, бреюсь еще быстрее, одеваюсь не глядя. И завтракать мне обычно совершенно не хочется. Разве только чашку кофе из Щели между Мирами достать и выпить, не покидая постели. Но и это прекрасное дело отнимает в лучшем случае десять минут; в сумме с мытьем, бритьем и одеванием едва набирается полчаса. После чего задаешь себе вопрос: а в чем, собственно, состояло удовольствие? И не находишь ответа.

В поисках дополнительных наслаждений я отправился вниз, в гостиную. Думал, может быть, Хейлах и Хелви сидят там за камрой с пирожными. Я был бы только рад. Это же сколько дней, получается, мы с ними не разговаривали по-человечески? Дюжину? Две?

Впрочем, элементарный подсчет на пальцах показал, что с той ночи, когда я дочитал Энциклопедию Мира и возалкал иных развлечений, не прошло и пяти суток. Из таких дней, длиной в полжизни каждый, надо думать, и состоит вечность. И если так, она вполне в моем вкусе.

В гостиной было весело. Пожалуй, даже чересчур для едва проснувшегося меня. Вместо Хейлах и Хелви там сидели Мелифаро и Нумминорих, каждый из которых вполне мог сойти за полдюжины гостей. И, конечно, Друппи, превосходно справляющийся с обязанностями целой собачьей стаи.

— Я только что проснулся, зол и мрачен, — честно предупредил я.

— А почему улыбаешься до ушей? — удивился Мелифаро.

— Потому что рад вас видеть. Одно другому не мешает.

— Девятьсот двадцать пять! — выпалил Нумминорих.

— Девятьсот двадцать шесть, — подхватил я. — Девятьсот двадцать семь. Девятьсот двадцать восемь. Скажешь, когда надо будет остановиться. Девятьсот двадцать девять… Теперь так модно здороваться, я правильно понимаю? Девятьсот тридцать.

Они дружно ржали.

— Так только я здороваюсь, — сквозь смех объяснил Нумминорих. — И только с тобой. Девятьсот двадцать пять — это столько страниц я могу прочитать в Книге Несовершённых Преступлений! Она теперь наша. То есть, конфискована. Лежит в Управлении. И другими делами сегодня, понятно, уже никто не занимался, все книгу читали. Я долго не мог решиться, думал, хорошо, если хоть дюжину каких-нибудь идиотских преступлений там увижу. А скорее всего, вообще ни одного, и тогда меня все-таки выпрут из Тайного Сыска…

— И не надейся, — строго сказал я. — Это кем же надо быть, чтобы отправить в отставку нюхача, когда у нас Мастер Преследования в Арварох удрала, хорошо если не навек. Да будь ты хоть вовсе неграмотный…

— Я ему то же самое говорил, — подхватил Мелифаро. — Но девятьсот двадцать пять — это, по-моему, просто отлично. Особенно если учесть, что он в жизни ничем подобным до сих пор не занимался.

— Ну да, ничего так результат, — рассеянно согласился я. И тут же спохватился: — Погоди. Сколько-сколько? Девятьсот двадцать пять?! Ни хрена себе!

Нумминорих сиял.

— А у тебя эта книжка, небось, вообще бесконечная? — спросил я Мелифаро.

— Да нет, почему же. Вполне конечная. Чуть больше шести с половиной тысяч. Население, видишь ли, относится к придумыванию преступлений спустя рукава. Многие за всю жизнь вообще ни одного злодейства не замыслили, представляешь?

— Просто чудовища какие-то, — сочувственно кивнул я.

— А некоторые другие шустрые граждане тут же бегут воплощать всякую задумку в жизнь, и их прекрасные идеи естественным образом пролетают мимо книжки. Какая уж тут бесконечность.