Шолох. Призрачные рощи - Антонина Крейн

– Марцела убивает туманных ланей уже сто лет?.. – обескураженно пробормотал Дахху, вцепившись в поднос. – Но это же ужасно…

– Тебе ланей жальче, чем себя? – Кадия волчком развернулась к нему.

Полынь вдруг резко нахмурился.

– Что? – я заволновалась, обеспокоенная судьбой своего открытия.

– Сто лет. – Куратор постучал по стеклу часов: – Долго.

Кадия фыркнула:

– Без еды-то? Ну Марцела же настоящая леди, они и не так над собой изгаляются!

Подруга была большой мастерицей жертв во имя красоты.

– Но вообще, – продолжила Кад, – видать, тетка иногда возвращает себе истинный облик. Обжирается впрок – и снова в Марцелу. Так и живет. Диета для шпионов: «угробь свое здоровье» называется.

А я, наконец, поняла, что конкретно смутило Полынь.

– В том-то и проблема, что она не может быть шпионкой, как минимум иджикаянской, – разочарованно протянула я. – Марцеле уже сто сорок. Это для нас нормальная цифра, даже о пенсии думать рано, а иджикаянцы… Да любой иджикаянец уже давно умер бы[15].

Полынь задумчиво крутил перстни на пальцах:

– Вот-вот. И всех остальных людей отметаем по этой же причине. Хм, неужели Марцела все-таки из Шолоха?

– Мне кажется, так и есть, – закивал Дахху. – Для чужака она слишком бережно относится к Смаховому лесу – не стал бы шпион так стараться ради наших деревьев. Несмотря на все загадки, одно бесспорно: она действительно лучший управленец из всех, что были у Шептунов.

– Да она же тебя убить хочет, ау! – снова вспыхнула гневом Кадия. – А ты ее хвалишь!

– Ну у всех бывают не самые здравые идеи… – возразил друг.

– Эльф. Гном. Дриада, – меж тем прикидывала я. – Помимо шолоховцев, есть и другие долгожители. Много других…

Мы помолчали.

– Надо выяснить, о чем Марцела писала ту магистерскую. Все сводится к ней, – подытожила я.

Вот только сказать легко, а сделать… Нас ждал подвох. В архивах не нашлось этой информации. В библиотеках тоже. Ловчий попросил Андрис Йоукли направить запрос в Башню Магов, но ответ разочаровал: «Йоу, говорят, эта информация находится в Лунном хранилище. Туда допускают только доцентов Башни. У меня таких нет».

Кадия нахмурилась:

– Что такое Лунное хранилище?

После некоторой заминки в наших рядах я вспомнила:

– Это закрытая секция башенных архивов, ее еще называют Хранилищем Отвергнутых Знаний. Документы, проклятия, эликсиры – там складируют все, что по тем или иным причинам не прошло аттестацию. Например, зелья, у которых вполне удался основной эффект, но вот побочка настолько серьезная, что их нельзя применять просто так – разве что на крайний случай, если другого средства не придумали…

– Хм, – Полынь пожевал губами. – Придется вламываться, видимо.

– Не обязательно. Мне кажется, я знаю, как попасть туда тайным ходом.

– Откуда? – удивился Дахху.

Остальные двое тоже поразились.

– Гординиус Сай как-то раз рассказал мне, – пояснила я. – Он знал Башню как свои пять пальцев, и однажды я попросила поделиться парой секретных маршрутов. Там был и этот. Опорные пункты я, кажется, помню до сих пор.

– Старый добрый Горди! – расплылась-умилилась Кадия, неожиданно пришибленная ностальгией.

Я не рассказывала друзьям про недавнюю встречу с альбиносом, так что его светлый облик в их памяти не был ничем омрачен.

– Полынь, ты этого не знаешь, но у нас в свое время был удивительный друг… – продолжила стражница.

Ловчий хмыкнул:

– Знаю-знаю. Тинави просветила меня не так давно. Хорошо. Кто пойдет за диссертацией?

– Чтобы попасть в тайный ход, сначала надо пройти через студенческий корпус Башни, – вспомнила я. – Наверное, нам с ребятами будет проще выдать себя за адептов.

– Я что, так стар, по-твоему? – на мгновение искренне возмутился напарник.

– Нет, так прекрасен! – поспешила успокоить его я. – Прическа, татуировки, взгляд – прости, но я что-то таких студентов еще не видела.

– Предположим. – Ловчий вольготно развалился на морском матрасе. – Тогда в путь, мальки. Жду.

* * *

Вскоре Дахху, Кадия и я зашли в Великую Трапезную в учебном корпусе Башни Магов.

Она вся была выполнена в темно-синих, золотых и белых тонах, причем в декоре преобладали мотивы звезд и планет. Сводчатый потолок представлял собой восхитительную карту ночного неба, под которой на длинных тонких цепях висели латунные макеты небесных тел и астрономических символов. Колонны в зале выглядели как золотые деревья, подпирающие свод раскидистыми ветвями, и в общем и целом создавалось впечатление, что ты пришел в некий таинственный космический лес, где вместо воздуха – чудеса.

Именно Великая Трапезная разделяла публичную и учебную территории корпуса. Сюда пускали, если на входе тебе налепили временно неснимаемый маг-значок «посетитель». Дальше вход был только для колдунов.

Мы гуськом прошли вдоль западной стены. Там, под сводом арки с надписью «Каждый день может стать последним; посуду из трапезной не выносить», сидел понурый смотритель, призванный отделять зерна служащих от плевел туристов. Мы приосанились.

– Нет, Кадия, ноготки тролля теперь тебе не помогут. Третий глаз передается воздушно-капельным путем, поэтому, пожалуйста, не дыши на меня! – раздраженно вопил Дахху, специально для смотрителя.

Кадия послушно отвернулась от друга – как раз в сторону охранника – и устрашающе, ртом, выпучив глаза, часто-часто задышала.

Все втроем мы как бы случайно прикрывали значки посетителей: Кадия – волосами, Дахху – шарфом, ну а я просто почесывалась над сердцем, заодно громко сокрушаясь:

– Ой, чесотка… Ой, чесотка-а-а… Кто ж знал, что такая побочка от зелья против эльфийской оспы…

Смотритель только сглотнул при нашем приближении и посильнее вжался в стену. Ни чесотки, ни оспы, ни третьего глаза ему не хотелось.

Так мы беспрепятственно проникли в учебную часть.

* * *

– Дайте сосредоточиться! Не торопите! – негодовала я, по пятому разу проходя вдоль стен в башенном зале почета, который носил нестандартное название «Так Идущие».

Здесь все было посвящено знаменитым магам Башни – как древним, так и ныне здравствующим. В зале находилась пара десятков скульптур и очень много специально заколдованных живых портретов, за одним из которых скрывался нужный нам тайный ход.