Естественная история драконов - Мари Бреннан

Смогла бы я сделать это? Смогла бы, высвободив руку из-под пальцев Джейкоба, схватить нож или осколок стекла и прикончить Росси на месте?

Не знаю. Хотелось бы думать, что нет: в уверенности, что ты в свои девятнадцать была способна перерезать горло беспомощному человеку, каковы бы ни были его преступления, есть нечто ужасное. Но возможности сделать выбор мне так и не представилось: Джейкоб заговорил первым, и момент был упущен. Порой я гадаю – быть может, почувствовав, как затвердела моя рука, он понял, о чем я думаю, и вмешался прежде, чем я успела принять решение?

– Дагмира! Ступай поднимать остальных. Уезжаем немедленно, пока Кирзофф не обнаружил, что его тайна раскрыта. Мы будем ждать в конюшне. Изабелла, найдется здесь, чем связать Росси?

Дагмира ушла. Двигаясь, точно хингезская кукла-автоматон, я отыскала резиновый шланг и с помощью ножа Росси разрезала его на куски, подходящие, чтобы связать чиаворца по рукам и ногам. Несколько листов бумаги и еще один кусок шланга сошли за кляп. Все это время Джейкоб стоял, привалившись к стене, и даже не пытался помочь, и я старалась не думать о том, что это может значить. Удержится ли он в седле?

Должен. Покончив со своей задачей, я подошла помочь ему подняться по лестнице наверх, но, едва мы добрались до нижней ступеньки, остановилась.

– Подожди…

Джейкоб оперся о стену, а я повернула обратно. Перепрыгнув через тело Росси, лежавшего ничком на полу, я схватила со стола блокнот чиаворца и первую подвернувшуюся под руку кость подходящего размера – вилочку. Доказательства того, что он натворил…

– Вот теперь можно уходить.

В самом начале бегства я едва не повернула назад. Мы успели оседлать нескольких боярских лошадей, испортили упряжь остальных и собирались оставить это место навсегда, но вдруг мое внимание привлекли отблески света.

Придерживая мужа в седле, я очень тихо проговорила:

– Джейкоб, там пожар.

Это услышали и остальные. Дагмира проворчала что-то наподобие «пусть горят синим пламенем». Я, со своей стороны, даже не осознала, что пытаюсь спешиться, но Джейкоб с отчаянием вцепился в мою руку.

– Изабелла, нам нельзя…

– Но там же ни в чем не повинные люди! – сказала я, пожалуй, громче, чем следовало. Понизив голос, но с той же настойчивостью, я продолжала: – Возможно, Кирзофф и Росси – чудовища, но как насчет их слуг?

Чувство опасности побуждало к действию с той же силой, что и альтруизм. Видя в темноте бледное изможденное лицо мужа, я понимала, что наши шансы остаться в живых зависят от того, как быстро мы исчезнем, и все же не могла принести всех этих людей в жертву нашему спасению.

Мистер Уикер со стоном соскочил с седла и побежал к конюшням, где оставил сторожа – фактически, мальчишку – связанным, чтобы не мешал нам забрать лошадей. Минутой позже он вернулся и пустил своего мерина вскачь.

– Мальчишка поднимет весь дом, – заметил он. – Вы же понимаете, что теперь они быстрее встанут на наш след.

Он тоже понимал это, но все же пошел в конюшню. Никому из нас не хотелось запятнать себя злодеянием.

В результате кошмар нашего побега сделался много страшнее. Ночью в горах нельзя было ехать быстро, несмотря на полумесяц, освещавший нам путь. Мы делали все возможное, чтобы запутать преследователей, но понимали, что за нами вскоре последуют люди боярина. Впрочем, им даже не требовалось следовать за нами – они и без того знали, куда мы направляемся.

Или же думали, будто знают. Посовещавшись шепотом (столь быстрым, что я не поняла ни слова), Дагмира с Ильишем предложили ехать туда, где боярину не придет в голову нас искать – к руинам. Там имелась охотничья избушка, где мы с Астимиром и лордом Хилфордом ночевали после посещения руин, а кроме этого можно было попробовать укрыться в самих руинах. Ильиш вызвался пробраться в деревню и собрать, что сможет, из наиболее ценного нашего имущества. А потом мы, вероятно, отправились бы на юг. Назад, в Чиавору, в Ширландию, бросив все наши записи, оборудование, любимое кресло лорда Хилфорда – и друштаневцев.

Это означало бы нарушить свое обещание. Дагмира и ее брат могли бы рассказать всем о моей гипотезе, объяснить деревенским, почему драконы нападают на людей, но что в этом проку? Самим им не удалось бы остановить боярина и Росси, а прибегнуть к помощи высшей власти они тоже не могли. Как и мы в данный момент. Возможно, по возвращении домой мы могли бы написать царю, но это было бы лишь жалкой подменой реальной помощи. И, сколь бы мало обращение к царю ни помогло деревне, Дагмире с Ильишем оно поможет еще меньше, если только мы не уговорим их ехать с нами. Несомненно, Росси (если только он остался в живых) запомнил крестьянку, разбившую склянку о его голову. Значит, отныне опасность угрожала и им.

Однако все эти гипотетические соображения вскоре забылись на фоне более насущных потребностей. Мир сузился до простейших, первобытных задач: найти воду. Найти хоть какую-нибудь еду, не прекращая двигаться вперед. Заметать следы. Остерегаться драконов. Держаться в седле, либо переставлять ноги, одну за другой, когда рельеф не позволял ехать верхом…

И молиться за Джейкоба.

Лучше всех в медицине разбирался мистер Уикер, и он не мог поделать ничего – только бинтовать рану. Пролежи Джейкоб эти три дня в постели, она и тогда была бы достаточно скверной, а после изматывающей езды по пересеченной местности его состояние сделалось отчаянным. Изо рта текла кровь, взгляд стал сосредоточенно-бессмысленным, все его силы без остатка уходили на то, чтобы цепляться за седло – и за жизнь. Не в силах сделать ничего, я не находила себе места; усталые мысли тщетно кружили в голове, ища и не находя способа помочь ему. Будь у меня хоть крупица надежды на то, что Кирзофф сжалится над нами, я отправила бы остальных вперед и осталась с мужем ожидать преследователей. Но надежд не было. Оставалось только из последних сил двигаться дальше, да молиться о том, чтобы мы добрались до руин, где отдых восстановил бы силы мужа.

Но моим молитвам суждено было остаться без ответа, и я прекрасно понимала это.

Наконец мы вскарабкались на склон с задней стороны руин. Над нами нависла разрушенная стена. И здесь, на пороге убежища, Джейкоб вдруг обмяк, покачнулся в седле и рухнул на землю!

Я вскрикнула еще до того, как его рукав выскользнул из моих пальцев. Осадив коня, я спрыгнула с седла и упала на колени рядом с мужем. Я была так уверена, что Джейкоб мертв, что не смогла даже вымолвить его имя.

Однако прикосновение к щеке заставило его очнуться. На миг я ощутила надежду – он не умер, мы добрались до руин, все будет хорошо… Но этих иллюзий хватило ненадолго. Здесь ему суждено было остаться, и оба мы понимали это.

Я сжала его руку в своей. Холодные пальцы мужа едва заметно дрогнули в ответ. Единственные слова, пришедшие мне на ум, оказались прискорбно неподходящими.