Демоны ее прошлого - Ирина Шевченко

Еще одну причину не спать минувшей ночью.

— Разве я не права?

— Возможно, права. В том, что касается бомбы. Но я разберусь с этим.

Он сказал это так легко и уверенно, словно речь шла о пустяке вроде оторванной пуговицы. Впрочем, Нелл уже не должно было это тревожить.

— Разберешься, — кивнула она. — И я разберусь. Уеду завтра, если не возражаешь.

— Возражаю, ты знаешь. Но лучше послезавтра, в пятницу, когда другие уезжают на выходные.

— Хорошо. Послезавтра. Это все, что ты хотел сказать?

— Нет. Но, наверное, все, что ты хотела услышать.

Он поднялся из-за стола, сделал два шага по направлению к двери, а на третьем растворился в мареве портала, не видя, как она протестующе вскинула руку, а затем уронила бессильно.

В глазах защипало, и Нелл их закрыла, проваливаясь на несколько секунд в успокаивающую темноту. Услышала ведь все, что хотела. Остальное — не ее забота. Пусть ему доктор объясняет, что пешком ходить полезнее. И с бомбой он, как сказал, сам разберется. А ей было о чем подумать.

Было, но не думалось.

Нелл стерла со щеки просочившуюся через сомкнутые веки слезинку и вышла в пустой коридор. По пути к выходу заглянула в приоткрытую дверь пострадавшей вчера аудитории. Тут уже навели порядок, убрали мусор, дыру в стене заложили и даже заштукатурили. Осталось покрасить, и ничто уже не будет напоминать о несостоявшейся трагедии.

Вот и хорошо, плохое должно забываться. Нелл тоже забудут.

Но пока ее еще помнили. Рей ждал у крыльца. Видимо, хотел узнать, действительно ли она собирается уехать. Нелл не хотела сейчас это обсуждать, но пройти мимо парня тоже не смогла бы. Все решилось иначе: не успела она подойти к сокурснику, как невесть откуда появился Тэйт, схватил ее под руку и без слов потащил прочь от разинувшего рот Реймонда.

— Что случилось? — спросила Нелл, когда ей наконец удалось вырваться и остановиться.

— Ты мне объясни, — потребовал алхимик, сложив на груди руки и напустив на себя суровый вид.

«Совсем как взрослый», — подумала Нелл и рассмеялась. Мысленно. Такими глупыми вдруг предстали ее попытки вернуться в студенческое прошлое, с кем-то подружиться, закрутить ничего не значащий роман.

— Что я должна объяснить?

— У тебя проблемы? — Тэйт сменил строгий тон на участливый. — Пропала на неделю, вернулась, ничего не рассказываешь.

— У меня подруга болеет, — прибегла она к уже испытанной лжи. — Она сирота, как и я. Муж все время в разъездах. Можно нанять сиделку, но чужой человек — сам понимаешь.

— Понимаю. — В глазах Тэйта не отразилось и тени сочувствия к вымышленной подруге. — Врать тоже нужно уметь, Нелл. Ты не умеешь.

Она резко вскинула голову:

— Прежде никто не жаловался.

Бессмысленный разговор следовало прекратить, и Нелл сделала это самым простым способом: ушла, оставив алхимика за спиной. Догонять ее он не стал. Но впереди ждала еще одна встреча, и знай Нелл об этом, предпочла бы, чтобы Тэйт ее проводил.

— Здравствуй, — неуверенно улыбнулся Алан, явно не случайно прогуливавшийся неподалеку от ее общежития. — Я слышал, что произошло вчера. Хотел убедиться, что с тобой все хорошо.

— Убедился? Всего доброго.

Обойти себя он ей не позволил. Заступил дорогу, обхватил ладонями плечи — почти обнял.

— Нелл, зачем ты так? Я правда волновался, — прошептал, медленно притягивая ее к себе. — Испугался, что с тобой что-то случится… снова…

Показалось или он действительно собирался поцеловать ее?

Может, и показалось. Может, просто день такой дурацкий, когда всем непременно нужно узнать, как у нее дела и не нужна ли ей помощь, влезть в душу, где и без того не осталось ничего, кроме обломков.

Наверняка показалось, и не было причин разжигать в руке пламя, чтобы, собрав скопившееся внутри раздражение, ударить пылающей ладонью склонившегося к ней мужчину.

Он отшатнулся, схватился за щеку, и в следующую секунду Нелл тихо взвыла: руку выкручивало от боли, а на ладони открылся давно заживший порез, напоминая о клятве никогда не причинять Алану Россу вреда.

— Нелл…

Она замотала головой, видя сквозь повисшие на ресницах слезы, что он опять приближается к ней.

— Прости, — прошептала, отступая назад.

Сошла с дорожки, продолжая пятиться, спиной раздвигая ветки кустов. Почувствовала, как каблуки провалились во влажную землю, и лишь тогда развернулась и побежала.

Не важно куда. Лишь бы подальше от всех.

Автомобиль доктор Грин купил четыре года назад по просьбе супруги. Миссис Грин пребывала тогда в том интересном положении, когда женщинам свойственно требовать чего-то необычного и сложновыполнимого вроде сардин в малиновом варенье или персиков в январе, и отказать Эдвард не смог. Острой необходимости в подобном приобретении он не видел, но в сравнении с теми же малиновыми сардинами автомобиль выглядел не таким уж несуразным желанием.

Сам доктор садился за руль скорее для развлечения и хорошим водителем себя не считал. Элизабет пользовалась подарком намного чаще и водила куда лучше мужа, так что даже соседи, которые поначалу отнеслись к этому ее «капризу» со скепсисом и некоторой долей осуждения, теперь нередко напрашивались к миссис Грин в попутчики, когда та отправлялась за покупками в Ньюсби.

Но в этот раз инспектор Крейг выделил Гринам многоместный полицейский автомобиль, способный вместить и все семейство целителей, и няню, и присланных лордом Аштоном сопровождающих, а везти всю эту компанию поручил сержанту Эрролу, благодаря чему Элизабет, помимо дополнительной охраны и дружеской поддержки, получила хороший повод замаскировать беспокойство недовольным бурчанием. Рысь мужественно сносил упреки в непрофессиональном вождении, зато Нэнси, няня Грэма, выслушала в два раза меньше напутственных наставлений.

— Поехала бы с ним, не волновалась бы, — прошептал Эдвард жене, когда ее прижало к нему на очередном повороте.

— И оставить тебя одного?

— Ну я-то уже не маленький.

— Вот именно, — нахмурилась миссис Грин. — Снова влезешь во что-нибудь без меня.

— Тебя беспокоит, что я во что-нибудь влезу, или то, что я сделаю это без тебя?

Элизабет шутить была не настроена, о чем сообщила супругу болезненным тычком локтем в бок. Когда Грэм задремал, последовала его примеру. Вернее, сделала вид: положила голову на плечо мужа, закрыла глаза и до Энсвуда притворялась спящей.

Когда подали поезд, она была уже само спокойствие и продержалась в этом состоянии до того момента, как окошко вагона, откуда им с улыбкой махал сын, уплыло в затянутую паровозным дымом даль.

— Эд…